Миро-Творцы
Шрифт:
– Зато я попробовал, – возразил Вадим. – А вне Храма это будет не так опасно. Ты ведь меня за корни полюбила?
– За состраданье, – буркнула ведьма. – Была б у меня такая докучливая собака, как твоя совесть, – давно бы пришибла!
– И за равновесие, – невозмутимо добавил он. – Как раз сегодня я выехал на нём – хотя ещё бы чуть… Кстати, а чудеса обязательно «зачинать во грехе»? Разве нельзя слиться одними душами? Словно два ангелочка…
– И много ты знаешь… душевных? – огрызнулась женщина. – Попробуй,
– Способ хорош, спору нет, – усмехнулся Вадим. – Но требует подготовки, условий – не говоря о вдохновляющей партнёрше.
– Разборчивый какой!..
– Это – да, – согласился он. – Хотя народная мудрость гласит: «не бывает плохих женщин…» Но кто может родиться спьяну? Только «дети карнавала».
– Хватит болтовни! – Эва снова повернулась к Леде, осведомилась с обычной жёсткостью: – Ну что, оклемалась?
К той почти вернулись прежний цвет волос и прежняя ироничная уверенность, однако Вадим знал, сколь это зыбко.
– Куда спешишь? – спросил он. – Расслабься, поешь фруктов. «Be happy»!
– Новенькую приручаешь? – уколола Эва. – Мало тебе ответственности?
– Я – в норме, – вмешалась Леда. – Действительно, время терять не стоит. Что вас интересует?
– Вот, понимает же! – одобрила Эва. – Решительность – это от меня.
– И авантюризм тоже, – добавил Вадим. – Когда-нибудь расшибёшь лоб!
– А ты на что? – парировала ведьма, укладывая ноги ему на колено. – Итак, милочка, мы хотим знать…
– Я догадываюсь, – прервала Леда, с той же раскованностью забрасывая щиколотки на второе его колено. – Вад просветил.
Эва лишь усмехнулась на её выходку.
– Я у вас вместо пуфика, верно? – спросил Вадим, придерживая ступни обеих. – А сейчас вы приметесь выяснять отношения.
– Ещё чего! – фыркнула Эва. – Не такие мы дуры, чтобы тратить время на разборки, – проще распилить тебя пополам. Или навалиться, как прошлой ночью, – ещё и Киру позовём!
Ещё и Юльку, мысленно прибавил он. Жаль, Алиса сгинула…
– Лучше установим очерёдность, – предложила Леда.
– А умеренность – от меня! – заметил Вадим, разминая подружкам пальцы. – Хорошо, пусть Леда объяснит устройство Студии, насколько представляет, распишет деятелей, известных по службе… Что ещё могли ей оставить?
– У меня третья форма допуска, – сообщила девушка. – Выше только у директоров и Режиссёра!.. Тивишные программы – это ведь верхушка айсберга, а слышали вы, к примеру, о «школе гейш»?
– Господи, ещё и это? – ужаснулся Вадим. – Продолжаем брать у мира лучшее?
И покачал головой удивлённо. Вот здесь, на третьем уровне секретности, и начинались кардинальные изменения в качестве жизни, доступные Истинным: гладиаторские бои, разнообразные «СССР-ы», бордели из малолеток или трансвеститов, что-нибудь из садо-мазохистского
– Научное потребительство, а как же! – очень похоже хмыкнула Леда, будто копируя Эву. – Ничего нельзя пускать на самотёк. Из зарёванных соплюшек взрастят искусниц, способных одаривать блаженством, возносить до небес! Уверяю: кто отведает настоящую гейшу, уже не клюнет на обычную потаскушку, – это как «запор» после «мерса».
– «Запор» – это «запорожец», – пояснил Вадим с ухмылкой.
– А «мерс» – «мессершмитт», – в тон откликнулась Эва. – Забавная затея, однако не по теме.
– Ты уверена? – осведомилась Леда. – А знаешь, кто поставлял туда послушниц? Ваши ненаглядные Шершни.
– Дела! – не сдержал возгласа Вадим.
– Это – зацепка, – признала Эва. – Надо потрясти тамошнюю настоятельницу… Или кто там – настоятель?
– Не кощунствуй, – сказал он. – Церковь нынче неприкосновенна, как раньше – партия. Не можем без «священных коров»!
– Под нож их! – Нарушая идиллию, Эва поджала ступни под себя и перегнулась через столик к студийке. – Что-нибудь ещё?
– Ещё – Институт, – ответила та спокойно. – Интересует?
– Конечно!
– Расположен в подвалах Храма. А тамошние спецы не то что к поверхности, даже в Студию не всплывают, – погребены бессрочно. И по слухам, набирали их тоже Шершни.
– Почему ты клюнула на Вадима? – внезапно спросила ведьма. – А, сестрёнка?
– Именно я? – уточнила студийка. – Или прежняя Леда?
– Дети за родителей не отвечают, – вмешался Вадим. – Говори за себя. Кстати, что ты о себе помнишь?
– Как ни странно, довольно много, – спокойно ответила девушка, – начиная лет с четырёх. Но присутствие этой, второй, почувствовала только сегодня. Выходит, я была для неё вроде приманки?
Кажется, Вадим изрядно зарядил её перегородки, одарив завидной выдержкой, – другая на её месте вполне могла сорваться в истерику!
– И ещё странность, – продолжала Леда, задумчиво уставясь на «горизонт», где искрящееся «небо» сливалось с «морем», усыпанным блёстками от яркой и полной «луны». – Студийные впечатления плохо стыкуются с остальными – будто принадлежат разным людям.
– И что на стыке? – тут же спросил Вадим.
– Приём на работу, – пожала она плечами. – Проверка на детекторе… кажется, я теряла сознание.
– Странная реакция – даже не припомню… А что потом?
– Потом приступила к обязанностям.
– Сразу директорской секретарки?
– И без всяких затруднений, – подтвердила девушка. – Хотя опыта никакого. Разве не удивительно?
– Постельного – тоже?
– Постельный имелся – но не настольный. Чувствуете разницу? Здесь тоже нестыковка.