Шрифт:
Трумен Капоте
МИРИЭМ
Вот уже несколько лет миссис Г.Т. Миллер жила одна в уютной квартире (две комнаты и кухонька) в перестроенном доходном доме близ Ист-Ривер. Она была вдова; после Г. Т. Миллера осталась довольно изрядная страховка. Круг ее интересов был узок, друзей она, в сущности, не имела и вылазки совершала обычно не дальше продуктового магазина на ближайшем углу. Другие жильцы, видимо, ее попросту не замечали: одежда у нее была будничная, волосы короткие, серовато-седые, уложены кое-как; лицо простое, ничем не примечательное; косметики она не употребляла;
А потом повстречалась с Мириэм. В тот вечер шел снег. Миссис Миллер вытерла после ужина посуду и, листая вечернюю газету, наткнулась на рекламу фильма, который шел в соседнем кинотеатре. Название звучало заманчиво, и она влезла в бобриковое пальто, зашнуровала ботики и вышла из квартиры, оставив в прихожей гореть лампочку: ничто не вызывало у нее такого тревожного чувства, как темнота.
Снежок был приятный, падал медленно, не оставляя следов на тротуаре. Ветер с реки свирепствовал только на перекрестках. Миссис Миллер шла торопливо, опустив голову и ничего не видя вокруг, словно крот, вслепую прокладывающий себе ход под землей. По дороге она зашла в аптеку-закусочную, купила пакетик мятных конфет.
Перед кассой кино выстроилась длинная очередь, и ока стала в самый хвост. В зрительный зал - проскрипел усталый голос - будут пускать немного погодя. Миссис Миллер пошарила в кожаной сумочке и набрала ровно столько мелочи, сколько нужно на билет, без сдачи. Казалось, очередь еле ползет; миссис Миллер огляделась, ища, на чем бы остановить взгляд, и вдруг в глаза ей бросилась девочка - она стояла под навесом, у самого его края.
Никогда еще миссис Миллер не видела таких длинных, необыкновенных волос: совершенно белые, с серебристым отливом, как у альбиноса, они свободно ниспадали до пояса шелковистыми струями. Девочка была худощавая, хрупкая. Было особое неброское изящество в том, как она стояла, засунув большие пальцы в карманы отлично сшитого пальто из лилового бархата.
Непонятное волнение охватило миссис Миллер, и, когда девочка посмотрела в ее сторону, она тепло ей улыбнулась. Девочка подошла, спросила:
– Вы не сочтете за трудность мне помочь?
– Почему же, охотно, если смогу.
– О, это очень просто. Я хочу только, чтобы вы купили мне билет; иначе меня не пропустят. Деньги у меня есть - вот.
И грациозным движением она протянула миссис Миллер три монеты: две по десять центов, одну - в пять.
В кино они вошли вместе. Билетерша предложила им подождать в фойе: через двадцать минут картина кончится.
– Я чувствую себя форменной преступницей, - весело заговорила миссис Миллер, усаживаясь в кресло.
– Ну, я в том смысле, что это же против правил, верно? Ой, я надеюсь, что не сделала ничего предосудительного. Ведь твоя мама знает, где ты, детка? Конечно же, знает, да?
Девочка ничего не ответила. Она расстегнула пальто, сняла его и аккуратно сложила у себя на коленях. Под пальто на ней
Миссис Миллер предложила ей мятную конфету.
– Как тебя зовут, детка?
– Мириэм, - ответила девочка таким тоном, будто бы это почему-то должно было быть известно миссис Миллер,
– Ой, до чего забавно, а? Меня тоже зовут Мириэм. И ведь имя не то чтобы очень распространенное. Нет, только не говори мне, что твоя фамилия - Миллер.
– Я просто Мириэм.
– Но это ужасно забавно, да?
– В известной степени, - ответила Мириэм, перекатывая во рту мятную конфету.
Миссис Миллер вспыхнула, неловко заерзала в кресле.
– У тебя очень большой запас слов для такой маленькой девочки.
– Вот как?
– Да, очень.
– И миссис Миллер поспешила переменить тему: - Ты любишь кино?
– Право, затрудняюсь сказать, - ответила Мириэм.
– Я еще не была ни разу.
Фойе понемногу заполняли зрительницы; из зала доносился отдаленный грохот бомбежки - шла кинохроника. Миссис Миллер поднялась, зажав сумочку под мышкой.
– Пожалуй, мне надо бежать, а то как бы не остаться без места, - сказала она.
– Рада была с тобой познакомиться.
Мириэм едва кивнула в ответ.
Снег шел всю неделю. Люди и машины двигались по улице совершенно беззвучно; казалось, жизнь идет тайком. прячась за блеклой, но непроницаемою завесой. И в этом падающем безмолвии не было ни земли, ни неба, лишь взметаемый ветром снег, что покрывал изморозью витрины, выстуживал жилье, приглушал шумы города, мертвил его. Свет приходилось зажигать прямо с утра, и миссис Миллер потеряла счет дням: пятница слилась с субботой, и потому в магазин она отправилась в воскресенье, - закрыто, разумеется.
В тот вечер она довольствовалась яичницей и мисочкой томатного супа. Потом надела бумазейный халат, намазала лицо кремом и удобно устроилась в постели, положив к ногам грелку. Она читала "Нью-Йорк таймс", когда в дверь позвонили. Сперва, ей подумалось, что это ошибка и, кто бы там ни был за дверью, все равно он сейчас уйдет. Но звонок все звонил - сперва раз за разом, потом беспрерывно. Она посмотрела на часы: начало двенадцатого. Нет, это что-то невероятное, ведь в десять она всегда уже спит.
Миссис Миллер вылезла из постели, прошлепала босиком через гостиную.
– Иду, иду, потерпите, пожалуйста.
Замок заело, и пока она поворачивала его то в одну, то в другую сторону, звонок звонил, не умолкая ни на секунду.
– Прекратите!
– выкрикнула миссис Миллер. Наконец замок поддался, и она чуть-чуть приоткрыла дверь.
– Бога ради, в чем дело?
– Здравствуйте, это я, - сказала Мириэм.
– Ох... Нну-у, здравствуй, - ответила миссис Миллер и нерешительно вышла в холл.
– Ты - та самая девочка...