Мираж

Хашогги Сохейр

— Вы хотите почитать? — спросила Амира у адвоката.

— Нет, можете рассказать мне содержание. В самых общих чертах.

— Он был смертельно болен и отдал жизнь, чтобы помочь мне и моему сыну избежать… избежать величайшей опасности.

— Вы были с ним, когда все это произошло?

— Нет.

— Ясно. — Шеверни снял очки и зачем-то стал протирать их чистым платком. — Филипп Рошон был мне как сын, — коротко сказал он. Важный адвокат исчез, уступив место человеку. Голос Мориса дрогнул, он поспешил откашляться. — Есть еще кое-что, мадам. Филипп, доктор Рошон, просил меня проследить за вашим поступлением в американское учебное заведение, а именно в Гарвардский

университет. Я созвонился с одним моим тамошним другом — деканом факультета. Вы понимаете, я совершенно не осведомлен о ваших способностях… Впрочем, мой приятель этого тоже не знает. Как бы то ни было, я вам помогу всем, что в моих силах. Так вы хотите поехать сегодня к хирургу?

— Да, и чем быстрее, тем лучше.

Шеверни взялся за телефон.

Враги

Меньше чем в километре от кабинета Мориса Шеверни находился старинный особняк, в котором помещалась парижская штаб-квартира финансовой компании Малика Бадира. Сам Малик в это время невидящим взглядом смотрел на газету «Монд». Выучив статью назубок, он так и не сумел полностью оценить ее содержание. Если до сих пор он мог хотя бы строить предположения о путях и мотивах исчезновения сестры, то теперь его мысль зашла в тупик.

Малик чувствовал себя, как бредущий в ночи человек, который занес ногу для следующего шага и внезапно ощутил впереди пустоту.

Малик в который раз принялся обдумывать то, что произошло. Его агенты в окружении Али доложили Малику об исчезновении Амиры почти сразу же после того, как оно обнаружилось.

С болезненным удовлетворением Малик подумал, что, возможно, он узнал о бегстве сестры раньше, чем сам принц Рашад. Знал Малик и о ходе розысков, и об исчезновении всех следов в Тегеране. Вчера поступили сведения, что в деле замешан Филипп и что дальнейшие следы ведут в Турцию. По логике вещей беглецы должны были направиться в Анкару или Стамбул, а оттуда на частном реактивном самолете…

Но куда? В Рио?

Чушь! Филипп был романтиком, но не идиотом. Он наверняка увез Амиру во Францию: там у Рошона друзья, деньги, Франция его родной дом, и сражаться Филипп там будет на своем поле. Кроме того, Малик был уверен, что дело здесь не в любовной интриге. Амира бежала не к кому-то, а от кого-то. Такое подозрение давно терзало Малика — от своих шпионов он знал об извращенных пристрастиях Али. Происшедшее только укрепило эту уверенность и привело Малика в ярость.

Как бы то ни было, Малик был убежден, что Амира и Филипп вот-вот объявятся в Париже, и тогда Амира сообщит ему о своем приезде. Ведь Малик — ее брат, он богат и могуществен и, значит, способен защитить сестру.

И вот что, оказывается, произошло. Нелепая смерть в какой-то Богом забытой речке в Турции.

Это была полнейшая бессмыслица.

— Амира! — вслух произнес Малик. — Амира, сестренка!

В этот момент он вновь остро испытал чувство, не покидавшее его с той минуты, когда газета со страшной статьей попала ему в руки. Он не мог этого объяснить, это было мистическое, религиозное, может быть, генетическое чутье — что поделаешь, кровь не вода, — но Малик был на все сто процентов уверен, что его сестра жива. Он это знал твердо. Будь она мертва, он тотчас же почувствовал бы неладное, но его шестое чувство молчало.

Малик вызвал помощников и отдал необходимые распоряжения. Двенадцать часов спустя он стоял на голой скале в горах Анатолии. С ним были два охранника, переводчик, полковник турецкой армии и глава администрации района, где были найдены обломки автомобиля и тело Филиппа.

В двух сотнях ярдов вниз по течению стремительно несущей свои воды горной речки пара солдат беспечно охраняла то, что осталось от лендровера. Местный чиновник с лицом, продубленным здешними ветрами, и похожий не то на пастуха, не то на бандита, и бывший, похоже, и тем, и другим, убеждал Малика, что его просьба невыполнима. Если в машине находились Амира и ее сын, то они неминуемо разбились насмерть при падении: в такой катастрофе невозможно выжить. Если же допустить, что произошло чудо и они спаслись, то все равно не смогли бы далеко уйти в этих диких горах. Их обязательно повстречали бы либо пастухи, либо солдаты, если бы, конечно, этого не сделали прежде волки или медведи. Как бы то ни было, Малик должен понимать, что собирается искать иголку в стоге сена.

— Где же мне тогда искать? — поинтересовался Малик.

Глава администрации дипломатично отвернулся и посмотрел вдаль.

— Я, конечно, не имею в виду вашу сестру, но, когда наши сбиваются с пути истинного, мы обычно ищем их в больших городах.

Это хорошо понимал и сам Малик, его агенты уже побывали в Ване, где в гостинице на короткое время останавливались господин и госпожа Рошон. Донесение агента подтвердило самые мрачные предчувствия Малика: по следу Амиры бросились и соглядатаи Али, говорившие о разыскиваемой женщине как о сбежавшей жене принца. Даже если Малик потратит миллиарды на подарки и взятки, ни один истинный мусульманин не станет помогать ему нарушить законные права обманутого мужа. И если Али первый возьмет след, то нетрудно предугадать, что произойдет…

Но Амиру не нашел никто. Люди Малика и Али рыскали по всей восточной Анатолии, раздавая взятки, посулы, обещания и угрозы всем, кто хотя бы косвенно мог помочь в поисках — персоналу аэропортов, таксистам, водителям автобусов и частных машин, короче, всем, кто мог так или иначе содействовать Амире в ее бегстве. Ищейки брали множество следов, но все они в конце концов оказывались ложными, и это при полном содействии армии и полиции, которым щедро платила и та, и другая сторона. Никаких конкретных сведений добыть не удалось.

Казалось, Амира как сквозь землю провалилась.

Наконец даже у Малика опустились руки. По дороге в Париж он с содроганием вспоминал ледяной холод летевших от стремительно несущейся воды брызг. Неужели в этой холодной, текучей могиле спят вечным сном Амира и Карим? Если бы не упрямая вера Малика в то, что его сестра жива, он наверняка давно пришел бы в отчаяние. Но он уговаривал себя, что его чувства не могут обманывать. Он обязательно увидит сестру в этой, земной, жизни.

Переживания Али по поводу случившегося с его женой не отличались особой чувствительностью. Он испытывал ярость и страх. Ярость из-за измены Амиры. Если она осталась жива, он найдет ее и предаст смерти. Страх же вызывала возможная гибель сына.

Об исчезновении жены Али узнал в полдень, пробудившись от небывало тяжелого похмелья. Самая первая, спонтанно родившаяся мысль была такая же, как у Малика: местный аэропорт. Масса усилий была затрачена на то, чтобы найти женщину-арабку с ребенком, которая улетела из Тебриза первым рейсом на Тегеран. Из этой попытки ничего не вышло. Когда стюарда этого рейса разыскали и допросили, он поклялся, что женщина была, но одна, без ребенка. Еще больше времени ушло на разработку версии о некоем европейце, его жене-арабке и их ребенке, которые летели из Тегерана в Стамбул. Оказалось, что это был бельгийский бизнесмен с семьей, проводивший отпуск в Иране.