Мираж
Шрифт:
– Человек соблюдает закон ночью. Утром закон ему надоест. Утром он начнет убивать.
– Человек не будет убивать утром, - заверил Уэбб.
– Все люди убивают, - объявило одно из существ.
– Убивают ради меха. Убивают ради мяса. Мы мех. Мы мясо.
– Этот человек не будет убивать, - повторил Уэбб.
– Этот человек друг.
– Друг?
– переспросил голос.
– Мы не знаем, что такое друг. Объясни.
Объяснять Уэбб не стал. Он понимал: объяснять бесполезно. Они все равно не осознают нового слова - оно чуждо этой пустыне. В конце концов он
– Камни тут есть?
И какой-то голос откликнулся:
– Камни в пещере есть. Человеку нужны камни?
– Завалить вход в пещеру, - пояснил Уэбб, - чтобы хищники не могли сюда попасть.
Они не сразу уловили суть предложения, но наконец один из них решил:
– Камни - это хорошо.
Они принялись таскать камни и камушки и с помощью Уэбба плотно запечатали вход в пещеру. Было слишком темно для того, чтобы что-нибудь толком разглядеть, но во время работы существа невольно задевали его, и одни были мягкими и пушистыми, а другие - чешуйчатыми, как крокодилы, и их чешуя обдирала кожу. Встретилось и существо, которое казалось не просто мягким, а рыхлым до отвращения.
Уэбб устроился в углу пещеры, прислонив спальный мешок к стене. Он с удовольствием забрался бы внутрь, но для этого пришлось бы сначала вынуть из мешка все припасы, а если он вынет их, то, ясное дело, к утру от них не останется даже воспоминания.
"Быть может, - обнадеживал он себя, - теплота тел существ, сбившихся на ночь в пещере, не позволит ей слишком сильно остыть. Она, конечно, остынет все равно, но, быть может, не настолько, чтобы холод стал опасным для жизни. Рискованно, да что ж поделаешь..."
Проводить ночи в дружбе, убивать друг друга и спасаться друг от друга с приходом зари... Они назвали это законом. Законом пещеры. Вот о чем бы книги писать, вот на что нет и намека во всех толстенных томах, которые он когда-либо прочел.
А прочел он их множество. Какими-то безмолвными чарами Марс привораживал Уэбба, приводил его в восторг. Таинственность и отдаленность, пустота и упадок дразнили его воображение и в конце концов заманили сюда, чтобы попытаться хотя бы приподнять завесу таинственности, попытаться нащупать причину упадка и, пусть приблизительно, измерить былое величие культуры, в незапамятные времена потерпевшей крах.
В марсианской археологии насчитывалось немало незаурядных работ. Аксельсон с его дотошными исследованиями символики водяных кувшинов, наивные подчас потуги Мейсона проследить пути великих переселений. Потом еще Смит, который годами бродил по этому пустынному миру, записывая смутные истории о древнем величии, о золотом веке, те истории, что нашептывали друг другу маленькие вырождающиеся существа. Разумеется, в большинстве своем это мифы, но где-то, в каком-то из мифов кроется и ответ на волнующие Уэбба вопросы. Фольклор никогда не бывает чистой выдумкой, в основе его обязательно лежит факт; потом к одному факту прибавляется другой, два факта искажаются до неузнаваемости, и рождается миф. Но в конечном счете за любыми напластованиями непременно прячется изначальная основа - факт.
Точно так обстоит, так должно обстоять дело и с тем мифом, где говорится
А ведь должен быть! Уэбб ощущал уверенность, что миф не может лгать: этот миф рассказывали слишком часто в слишком отдаленных друг от друга точках, рассказывали слишком многие и слишком разные звери, все, что некогда назывались людьми.
"Марс приворожил меня, - подумал Уэбб, - и все еще привораживает. Но теперь я знаю, что это смерть моя: только смерть способна так приворожить. Смерть на следующем переходе, уже занявшая свой рубеж. А то и смерть прямо здесь, в пещере: кто помешает им убить меня, едва забрезжит рассвет, просто ради того, чтобы я не убил их? Кто помешает им продлить свое ночное перемирие ровно на столько секунд, сколько понадобится, чтобы прикончить меня?.."
И что такое закон пещеры? Отголосок минувших дней, некое напоминание о давно утраченном братстве? Или, напротив, нововведение, вызванное к жизни веком зла, который пришел братству на смену?
Он откинул голову на камень, закрыл глаза и подумал:
"Если они убьют меня - пусть убьют, я их убивать не стану. И без меня люди уже убивали на Марсе сверх всякой меры. Я по крайней мере верну хоть часть долга. Я не стану убивать тех, кто приютил меня".
И тут он вспомнил, как подкрадывался к пещере, обсуждая сам с собой вопрос: заглянуть туда сначала или без долгих слов взять пещеру на мушку и выжечь в ней все и вся - простейший способ увериться, что там не осталось никого и ничего вредоносного...
– Но я не знал!
– воскликнул он.
– Я же не знал!
Мягкое пушистое тельце коснулось его руки, и он услышал голосок:
– Друг - значит не обидит? Друг - значит не убьет?
– Не обидит, - подтвердил Уэбб.
– Не убьет.
– Ты видел шестерых?
– осведомился голосок.
Уэбб вздрогнул, отпрянул от стены и оцепенел. Голосок повторил настойчиво.
– Ты видел шестерых?
– Я видел шестерых, - ответил Уэбб.
– Давно?
– Одно солнце назад.
– Где шестеро?
– В ущелье, - ответил Уэбб.
– Ждут в ущелье.
– Ты охотишься на Седьмого?
– Нет, - ответил Уэбб.
– Я иду домой.
– А другие люди?
– Они ушли на север. Охотятся на Седьмого на севере.
– Они убьют Седьмого?
– Поймают Седьмого. Отведут его к шестерым. Чтобы увидеть город.
– Шестеро обещали?
– Шестеро обещали, - ответил Уэбб.
– Ты хороший человек. Ты человек-друг. Ты не убьешь Седьмого?
– Не убью, - подтвердил Уэбб.