Миракулум 2
Шрифт:
– Так не бывает.
Он замолчал, и ненадолго даже растерялся, но потом нехотя сказал:
– Да, действительно, не бывает. Вы отдадите мне печать первосвященника.
– Я согласна, но с условием. Я должна своими глазами видеть, что Витте удалось уйти и скрыться.
– Вы увидите, обещаю.
– Он встал, коротко поклонился.
– Желаю доброй ночи.
Как быстро все меняется. Если все это правда, то меняется к счастью! Я вспомнила, как Витта припадала на колени в молитве, в пору было и мне вспомнить о каком-нибудь
– Это неправильно, если я сбегу отсюда одна.
– Не сбежишь, - вассал уложит тебя в свою постель, а меня поведет под венец.
– А что я скажу отцу?
Эти слова повлияли на меня, как камень на кувшин. Мое сердце сразу покрылось трещинками, - Витта сказала такое! Я просто приросла к месту, а она, наоборот, вскочила и стала ходить по комнате. Это было не возмущение, как она будет оправдываться, а беспокойство.
– Витта, - начала я осторожно, и чувствуя, что краснею неимоверно быстро, - ты не обидишься, если я тебя спрошу кое о чем?
– О чем?
В этот момент мне стало казаться, что это мне семнадцать. Так глупо, что хотелось провалиться на месте. И я не смогла этого выговорить... спросила другое, но тоже важное для меня:
– А что Аверс сказал тебе тогда? В подвале, на постоялом дворе?
Девушка поджала губы.
– О тебе там не было ни слова, если тебя это так волнует...
– Извини.
Переодевшись, умывшись, потушив свечи, мы легли спать. Но как я не спала, так и она слишком уж долго ворочалась, а потом села, обняв подушку. В отдельную комнату спать я ее так и не пускала, мне все чудилось, что в этом замке наверняка есть тайные ходы и двери, чтобы проходить незамеченным и не услышанным. Но кто знает, может, Эльконну и впрямь пока хватало развлечений с прислужницей?
Я подобралась, и тоже села рядом, откинувшись на спинку кровати. Через окно падал красивый лунный свет, и длинное угловатое пятнышко освещало краешек кресла, на котором недавно сидел Илиан.
– Ты не бойся. Я уверена, что тебя не поймают, и ты быстро найдешь их.
– Я не боюсь.
– Твердо сказала она.
– Я знаю, что я справлюсь. Я почему-то после этого Коорка перестала бояться. Там мне еще было страшно, а когда мы ушли, то стало еще страшнее, но уже не за себя. Мне было абсолютно все равно, что со мной будет, пока ты не сказала, что они живы... а теперь просто, - спокойно.
– Ты по-прежнему будешь искать Миракулум?
– Не знаю.
– А Сомм? Мне показалось...
– Это не твое дело.
– Я не буду спрашивать.
Витта покрепче обняла подушку, а потом вдруг спросила:
– А сколько ему лет, ты знаешь?
– Лекарю? Тридцать шесть.
Девушка медленно повернула ко мне голову. Я лица не видела, но сам поворот, одно только движение говорило красноречиво, - она не думала, что столько.
– А ты думала сколько? На десять лет моложе?
Но и на это она смолчала. Потрясение было велико.
–
– Не надо мне этого говорить.
– Горько отрезала Витта.
– Я не знала, сколько ему лет.
– А я не знала, сколько мне лет.
– Да, но... не сравнивай! Я вообще не хочу объясняться на эту тему.
– Витта, - я совсем расхрабрилась, - а Аверс за все четыре года хоть что-нибудь обо мне говорил?
– Нет.
Врала?
– А отчего ты тогда не спрашиваешь, почему я не знала о своем возрасте? Ты сказала: да, но... Что, но?
– Ничего, - смешалась она.
– Я просто так сказала.
– А ты успела спросить Соммнианса, есть ли у него дети?
– Что? Как?!
– Например, дочь, пятнадцати лет... почти твоя ровесница.
– Ты врешь!
– Витта вскочила, как облитая кипятком.
– Ты специально так говоришь!
– Вру. Успокойся. За то после такого, тебе любой побег будет казаться пустяком.
Она швырнула в меня подушку, а я засмеялась. Да, это была настоящая игра с огнем, а к огню я теперь относилась по-особенному. Витта должна была меня понять, пусть ей это понимание было и не по душе. Пусть она возненавидела бы меня сильнее, но все равно понимала, - отчего и зачем все случилось именно так.
– Я тебя ненавижу!
– Я знаю.
– Мало того, что ты... так ты еще...
– Что?
– Гадюка!
– Крыса, если точнее.
– Если б ты только знала...
– Не знаю, скажи.
Витта замолчала, забрала покрывало и ушла в смежную комнату. Все, все ниточки наметившегося раньше примирения, порвались. Но я хотела, чтобы последнее слово осталось за мной. Я подошла и, не переступая к ней порога, встала в дверном проеме:
– Витта, все, что ты думаешь обо мне - законно, до последнего слова и до последнего обвинения. Но я не хочу, чтобы ты неправильно подумала о своем отце. Теперь ты прекрасно знаешь, на своей шкуре испытала, что значит бояться за жизнь родного человека, и должна понять те причины, из-за которых он уберегает тебя от Змеиного Алхимика. И запомни еще одно, - нет ничего выше родительской любви, нет ничего более вечного и незыблемого. Это на всю жизнь, это до последнего вздоха, и этого у тебя никто и никогда отнять не сможет.
Не услышав в ответ ни шороха, я вернулась к себе. Теперь было и вовсе не уснуть. Я только подвинула поближе к стене комнаты прикроватную лежанку и легла там, - сторожить, оберегать, прислушиваться к скрипу открываемых тайных створок и возможному звуку эльконновских шагов.
Утром, действительно, на площади собралось множество экипированных ратников. Все верховые и при оружии. Варта они не увели, это я точно знала, - он бы не пустил на себя такого седока. Нужно было бы постараться, чтобы Витта уехала из замка именно на нем.