Миракулум 2
Шрифт:
– Это я, Соммнианс.
Его пальцы разжались, и я смогла нормально, не на кончиках пальцев, встать ровно. Изумление было настолько сильным, что он застыл на месте, да и я не знала, - чего ждать дальше. Он собирался прийти утром, чтобы увидеть, "она" это или "не она". Увидел сейчас, узнал...
– Ты хотел убить меня, да? Я слышала там, в "Пролитом чане", как ты говорил с хозяином.
– Как? О чем ты? Ты постоялица в "Чане"?!
– Да.
У лекаря вырвался какой-то странный смешок из горла, то ли разочарования, то ли радости.
– Давай убираться
– Так что же?..
– Я принял тебя за другого человека, Рыс. Твоей смерти я не желаю.
Спешно покинув улицу, Сомм увел и меня и коня туда, где было у лекаря тайное укрытие. Варт так и не согласился с тем, чтобы Сомм ехал на нем вторым седоком, но уже не противился тому, что тот шел рядом.
Мы добрались до противоположной окраины к маленькому домику возле полуразрушенной башни.
– Сильно я тебя?
– Спросил Сомм, памятуя о том, как попинал меня, приняв за наемника.
– Пройдет, полежу и пройдет.
Спина болела, пинок, пришедшийся на грудину, теперь заставлял меня стискивать зубы при боли от слишком глубокого вздоха.
– Покажи, я должен знать, что ничего не сломал.
– Нет. Будь ты хоть десять раз лекарем, я не смогу сейчас перед тобой раздеться.
Сомм пожал плечами, зажег несколько свечей, засунутых вместо подсвечника в горлышки бутылок.
– Ляг на мою кровать, а я принесу пока воды.
Сняв плащ и сапоги, я легла поверх мягкого покрывала и попыталась подтянуться повыше. Когда Сомм вернулся с водой и тряпкой, я только-только заметила, что у него была разбита губа и ссажена скула.
– Рассказывай, откуда ты вдруг взялась? Столько лет от тебя ни слуха, ни весточки, а тут вдруг преградила мне путь на темной улице... Острая боль или тупая?
– Он увидел, как я поморщилась.
– Тупая.
Соммнианс дал глотнуть горькой липкой патоки зеленого цвета, и терпеть стало легче. Сам попил, смыл водой кровь с лица, с озадаченным видом тронул за щекой несколько зубов.
– Жизни не лишился, а потерю зуба можно пережить...
– лекарь ругнулся в полслова.
– Чего молчишь, рассказывай.
– Смотрю и не верю, что это действительно ты... Ты на самом деле не держишь на меня зла?
– За что?
– За карты, за удар...
– Старые дела! Вспомнила! Война была бы проиграна, только с твоей помощью это случилось на пару лет раньше... А за мою пострадавшую спину ты сегодня получила сдачи. Оружейник с тобой в городе?
– Нет...
– А с кем ты?
– Одна.
– Он умер?
– Нет...
– я невольно вздрогнула.
– Не знаю.
– То есть, как не знаешь?
– Я позже тебе расскажу, Сомм. Лучше ты объясни мне все, - кого ты хочешь убить, и кто хочет убить тебя?
– А-а...
– протянул лекарь.
– Это не простая история...
Сомм рассказал мне, что однажды он оказался в плену у цаттов, почти под самый конец войны, в котором успел пробыть три месяца, бежал, и затаился сначала в одном городе. Именно тогда он и примкнул к одной
– Это были достойные люди, не раз спасали жизнь мне и остальным своим друзьям, а ее пережить не смогли, видимо, только потому, что не хватало какой-то толики силы. Население города вымерло где-то на двадцатую часть, и только после того, как смерти прекратились, стало понятно, что проклятый Алхимик покинул его пределы. С тех пор я преследую его.
– Ты принял меня за него? Но он же мужчина!
– Не я, а мой помощник. Никто из выживших, не видел этого призрака в лицо, и я сам тоже, помнишь? Все, что могут о нем сказать, - это то, что он странный человек, который появляется в безлюдном месте, всегда в плаще с капюшоном. Порой показывается как всадник, стреляет в путников... похоже, его целью становятся все без разбора. А последние годы ходит слух, что это может быть и женщина. Или что их двое - и мужчина, и женщина.
Я не стала перебивать. Говорить о том, что Миракулум не просто мистичен, но и нечеловечески хитер, не имело смысла. Так просто нельзя было поймать человека, если он где угодно и кто угодно ему, - не уличишь в поддельности моряка или охотника Рихтера, не заподозришь в маскараде и вельможу, игравшего в шахматы с королем. И я не стала говорить о том, что лицо его видела. И узнала бы в любое время дня и ночи, при любой погоде, и сколько бы лет не прошло с тех пор, как сам Змеиный Алхимик явил мне истинное свое лицо. Без превращений и без лукавых масок.
– Его зовут Миракулум.
– Его редко так называют. Даже не знаю, откуда это название взялось, кто придумал - но говорят так. Я собираю все, что могу узнать о нем. Я хочу остановить Алхимика, и потому из города в город иду по следу его смертей, ищу переживших чуму. Но каждый, - повторил Сомм, - помнит только человека в плаще. Все. Особым уважением пользуется каждый, кто выжил, но некоторые погибшие... они были достойны жизни, а не этого испытания!
– И женщин по-прежнему нет?
– Хм... может это о тебе ходят слухи? Может потому он стал двух полов? Ты пока одна, о ком я знаю, Рыс.
Приятное горделивое чувство зашевелилось в душе. Быть единственной - лестно для любой женщины.
– Значит, ты задержишься здесь?
– Нет. Я уеду этим же вечером. Кроме того, что я получил известие о новом следе Алхимика, так и сегодняшняя ночь показала, как быстро напали наемники на мой собственный след.
Лекарь сидел у стола, порой тоже прикладывая ладонь то к плечу, то к ребрам, то дотрагивался рукой до челюсти. Как бы ни был человек терпелив, от этих жестов не удержаться, - все ноет и ломит, и Сомм сидя все чаще менял положение, а под конец и вовсе сгорбился.