Мир

Робин Таша

— Маша, ты болеешь. Тебе не хватает энергии. Ты же работаешь, да?

— Ага.

— А сколько времени уделяешь. себе?

— Ой.

— Вот это ой, меня и волнует.

— Я не хочу, чтобы ты училась. у моих учителей, — Я ждала этого.

— Знаешь, ты странный. Мечтая заполучить хорошую звезду, ты роняешь её.

— да где ты хорошая звезда? — Он замер, а я встала с его кресла и просто покинула помещение. Причём даже рабочее. Я ушла через дорогу, где было старое кафе. Он меня видел, но как он понял где я нахожусь я не знала. Возвращаться

не хотелось.

— Приди, — Он писал на телефон, но тот молчал. Оказывается он представлял меня. Я хотела бить и бить его тарелками. Мне не хотелось выплёскивать эмоции в песнях, а потом я сдалась. Но то, как я спела всё передалось родителям. Вы не подготовили меня для такого мира! Отец видел другим взглядом, он понимал что виноват мужчина. Мама условно пыталась согласиться с собой. Ей хотелось винить меня. Она же считала отца идеалом.

— Но он — не Отец! — В себе кричала я. Она не желала мне пока мужа, я видите ли была ещё мала. Мир трещал. Отец поддерживал. Поддерживал до тех пор, пока просто не понял. Я влюбилась. Это можно было и раньше понять. Утешала я себя по поводу того, что родители тоже могут вгонять в шок. Мой клип в церкви откладывался, а вот первоклассница навела фурор. Я была мала и девочка, которая там снималась поразила всех.

— Ты, мала, — Произносил Игорь, но кому я не знала. Он видел своё.

Все мы видим свои знаки, но касаются они условно. Я хочу видеть добро, так я и говорила Богу. Я хочу видеть правду, отвечала я в церкви. Мне хотелось молится и я и молилась. Мне хотелось творить, но как, я не знала. Творец из меня был плохой. «Научи» Говорила я в небо. Меня научили. Я начала говорить, но таким голосом что поняла — меня наконец-то повзрослели. Я тянулась во взрослую жизнь, но чтобы встать на ноги. Хотелось фундамента.

Мои книги несут философский характер. Писанина — обозвала я саму себя и мне понравилось.

Творю для себя. Юный пиротехник любил юну, она несла в себе покой и мир. Я не поняла что я написала, но мне понравилось то, что я начала думать над этой строчкой. Клипы — истории родились сами, а потом я придумала мультики, но для детей. Продюсер обрадовался, его променяли.

— Не правда. У всех клипы, а вы певца спродюсируете в мультиках, — В итоге я осталась с ним. Он был хорошим. Он понимал меня. Я туда, он за мной.

— Ты неожиданна. Думаешь, предлагаешь. Почему я должен отказываться? — Я соглашалась. Игорь тоже. Он так не мог. Он был спокоен — тот кто продюсер мой. Я пела для себя, другие же в мир и когда распознали мой секрет, я уже сменила цель. Я пела в мир. Все почему-то стали петь для себя. Мне нравилась эта тенденция. Я была не такая как все. Когда я застеснялась, я была взросла но и клип отличался от всех. Это был последний аккорд Игорю. Мы расстались. Он сорвался. Полгода идиллии дались мне с трудом. Он знал, что я чувствую его всего и он старался. Но всё бы ничего, его измена своим же стереотипам, себе же меня подогнала к тому что я раскрылась вся. Отец понял. Я была влюблена. Мать просто не хотела верить

в чужую правду. Ну не все они такие. Хотелось видеть отца только возле неё, отцу тоже этого хотелось, но и маминой веры тоже хотелось.

— Как трудно вы мне даётесь, дети, — Писала я и смотрела фотоотчёт.

— Что делаешь? — Я вздрогнула. Я мягко переехала в то место. Игорь подошёл неспеша, я даже не чувствовала. Хотелось правды. Я отложила месть и занялась своей а капеллой. Уже не здесь. Учитель расстроилась. Я сказала, что босс против. Она поняла всё по-другому. Игорь был святой.

— Смотрю на детей.

— На своих?

— Ах, если бы. Далековато.

— Не выросла, — Я тактично промолчала.

— Знаешь, выросла.

— Нет, — Говорило мне молчание Игоря и я его слышала, — Знаешь, нет.

— Значит ты не вырос, — Я выросла до своих детей. И тут я поняла, возможно он имеет в виду своих детей, — До твоих возможно нет.

— Уже о наших детях думает. Ты бы не думала так далеко, — Я замерла. Он искал подход.

— Работа есть?

— Да.

— Я отказываюсь. Я чувствую проблемы, — Он просил его натренировать. Именно голос. Я была не против, — Ты мне потом задвинешь. Я пою так, как я пою.

— А, ты потом на другое выучишься, — Мне стало горько и я двинулась к окну. Господи уведи меня от сюда. Он меня душил.

— Ты куда? Аа, петь, — Мои лопатки сами сложились и я оглянулась. Он играл и манипулировал.

— Хорошо, я научу.

— Нет не так.

— Нет, так! — Рявкнула я. В моих руках была указка.

— Ты хотел так научиться. Вот сначала обучишь меня учить тебя, а потом будешь учиться своему, — Его как откинуло, — Я не спринтер. Меня не надо гнать.

— А, кто ты? — Он тогда меня искал. Искал долго, а я сидела возле тротуара и ревела, причём на взрыв но в себе. Когда он меня нашёл, я была бледна.

— Пойдём. Я подумаю над своим поведением, — Я ничего ему не ответила, но домой он меня подвёз. Так он узнал где я живу. Мир менялся, менялась и я. Я не хотела верить, что он манипулирует так. Мне хотелось добра.

— Ты плохой, — Я ещё не понимала, как близко я к правде. Он хотел портить, — Ты не хочешь владеть, ты. мазохизмом увлекаешься.

— Чтоо? — Я отдала ему эту идею.

— Только попробуй украсть.

— пой, я сказала! — Он испугался, а я пошла в церковь. Он не был демоном, хотя о себе он так пел.

— Монашка моя.

— ты ошибся, — Откровенно заглянула я ему в глаза.

— Тех своих, так называй, — Не отнекилась я. Он боялся, что я спою. лучше. Хотелось сказать громче. Мир катился в обратную сторону.

Я пела. Петь не хотелось, а вот танцевать да.

— Стой. Что с голосом?

— Не хочется петь сегодня, — Режиссёр вздохнул.

— Вот всегда вы так, — Я задумалась и выставила руку вперёд, — Что?

— Я росту, — Он не понял и я рявкнула, что я перерастаю это состояние, — Когда ты не можешь понять, причину того почему тебя просят подождать, будь добр дождись вердикта.