Мир
Шрифт:
Однако партизаны по-прежнему отказывались смириться с поражением. Практически все остававшиеся в живых вьетконговцы открыли огонь по самолетам. Небо окрасилось разноцветными полосами от трассирующих пуль, выпущенных из нацеленных в небо пулеметов. И именно под этот огонь пилоты направили свои машины. Внезапно один из низко летящих Т-28 вспыхнул. Спланировав к горам, он врезался в один из холмов, склон которого сразу же превратился в преисподнюю кроваво-желтых всполохов пламени. Остальные самолеты, словно в отместку за гибель товарища, пошли на очередной заход, добивая из своих пулеметов остатки третьего батальона вьетконговцев. Сидевшие на
— Постарайтесь получше описать это, Том, — крикнул Кортни. — И не забудьте отметить, хотя бы для наших генералов, что, если бы у меня были те двести пятьдесят «хоа-хао», до такого бы точно не дошло. И… вы не видели Вилката?
— Я видел, что в укрытие, в котором он был, попал снаряд, — ответил стоящий рядом с Томом Саймон и указал рукой в сторону развороченного северо-западного бункера.
Статья о бое неназванного армейского подразделения «рейнджеров», которые при поддержке ВВС Южного Вьетнама уничтожили полк вьетконговцев, просочившихся из Камбоджи, появилась в «Старс энд Страйпс». А у руководства АНБ возник новый источник раздражения на «медные каски» из Пентагона, которые лезут на принадлежащую им «поляну», создав аналог ГСП в виде отрядов «рейнджеров» и довольно эффективно применяя их в контрпартизанской войне.
Подарки судьбы
Volevo dire per la strada
alla gente che non ride mai
che sei diversa, che sei vera
e che col tempo tu non cambierai,
ma tu non sei con me.
A. Celentano «Amore No»[1]
Кто сказал, что Лос-Анджелес — большой город, тот явно ошибался. Скорее это большая деревня, в которой не протолкнуться от знакомых, несмотря на все небоскребы. Так подумал Томпсон, когда вместо ожидаемого им такси рядом с ним остановился длинный представительский «кадиллак». А из машины неожиданно раздался знакомый не только Тому, но и кинозрителям всего мира женский голос.
— Томми, ты ли это? И что ты тут делаешь?
— Привет, Нор… Мэрилин! Я, как обычно, приехал по делам, — машинально ответил Томпсон. И тут же некстати подумал, что появившееся сразу после войны на Востоке штатов словечко «Thou» — «Ты», оказывается, вошло уже и в лексикон самого дальнего Запада.
— Всегда в делах, всегда безвозмездных, — засмеялась Монро. — Или все-таки научился вести бизнес? Не верю! Ты же вечный GI[2]…И садись, не задерживай трафик, подвезу.
— Спасибо, — забираясь на заднее сиденье, поблагодарил Том. — Надеюсь, ты в Голливуд?
— Да, в Голливуд, но не сразу на съемки. А ты куда, если не секрет? — Мэрилин несколько неловко отодвинулась к правой двери, явно не желая даже случайных соприкосновений.
— Завод «Аутомаг дивижн», в северном Голливуде, — Том аккуратно разместился на сидении
— А, этот… Знаю. Как раз по пути. Мне сейчас в «Божч», национальный ресторанчик неподалеку от этого завода.
— Если не помешаю, тоже не отказался бы посетить это заведение. С этими делами я и ланч пропустил, и на обед могу не попасть.
— Ну, — она кокетливо прикусила губу, задумчиво глядя на пробегающую за окном улицу. — Согласна. Только… я там встречаюсь с одним знакомым, поэтому…
— Конечно, конечно, — успокоил
— Отлично, — тон ответа не совсем совпал с содержанием, поэтому под внимательным взглядом Тома Монро ответила подробнее. — Снимаюсь снова в «Что-то должно сломаться»[3]. Со здоровьем все о’кей после лечения в той клинике, что ты посоветовал.
— А «Фокс» не хочет закрыть фильм?
— Откуда… ну да, ходят такие слухи, — Монро понуро кивнула в сторону шофера, намекая на несвоевременность обсуждения.
Оба замолчали. Потом Мэрилин, стараясь прервать неловкую паузу, попросила водителя включить радио.
— Малышка, беги,
Чтоб меня за руку взять и быть со мной
Малышка, пой
Чтоб мог я послушать песню вместе с тобой… [4]
— пели Сонни и Шер о любви…
Слова временами заглушали помехи, гудки автомобилей и шум улицы. Но они снова и снова пробивались, словно стараясь разбить то, что некогда разделило мужчину и женщину на заднем сидении «Кэдди». Песня закончилась, а через пару мгновений автомобиль затормозил у странного двухэтажного здания, напоминающего одновременно какой-то сказочный замок с картины русского художника Васнецова и доходный дом в колониальном стиле. Над входом висела вывеска с изображением не менее удивительного ковбоя с обритой практически наголо головой и висящей из ее середины волосяной косой, перевитой трехцветным бело-сине-красным бантом. Двуязычная надпись на вывеске гласила кириллицей «Ресторан Борщ», с расположенным чуть ниже эквивалентом этого названия по-английски.
Когда они вышли из машины, Томпсон слегка придержал поспешившую вперед Монро за руку.
— Не спеши… Норма. Если слухи о том, что съемки фильма прекратят оправдаются? Ты же не имеешь пока никаких ангажементов?
— Нет, а что? — нервно ответила Мэрилин.
Они неторопливо шли к дверям.
— Есть у меня одно произведение… смесь приключений в условном средневековом королевстве и космической фантастики. Переложить в сценарий Миллер сможет за пару недель. Думаю, даже Дэррил[5] сможет понять, что этот фильм будет не менее успешен, чем «Клеопатра». И там есть две роли как раз для тебя, — они вошли в зал и метрдотель, наряженный в тот же смешанный ковбойско-непонятный наряд, что и на вывеске, устремился им навстречу с улыбкой, способной затмить солнце в калифорнийский полдень. Проводив их до столика, за которым уже сидел хорошо знакомый Тому мужчина с светло-каштановыми, почти рыжими волосами, великолепным загаром и обаятельной улыбкой, в костюме от Брукс Бразерс. Томпсон мысленно поставил сам себе отличную оценку за догадливость. С кем еще могла встретиться Монро, как не с нынешним министром юстиции.
— Привет, Джек, — Мерилин подала поднявшемуся джентльмену руку, одновременно забрасывая его вопросами. — Ты уже сделал заказ? Как Джекки[6]? Что нового в Вашингтоне? И познакомься — полковник и журналист Том Томпсон… мой бывший муж…
— Очень приятно, — поздоровался собеседник. — Мэри, ты ведешь себя как блондинка, — тут же пошутил он. И добавил, улыбаясь, хотя в серо-голубых глазах промелькнуло что-то нехорошее. — Джон Кеннеди. Для вас — просто Джек… А вы… вы же тот самый Томпсон, чью статью из «Старс энд Страйпс» о победе наших рейнджеров перепечатал «Колльерс»?