Мир ведьмаков
Шрифт:
— Стой!
Ларион послушно остановил Шестилапа, замер, ожидая дальнейших приказов.
— На землю!
Почему бы и нет?
Он спрыгнул на землю, встал так, чтобы прятавшимся за баррикадой были хорошо видны его руки. Пустые, понятное дело.
— Оружие есть? — спросил мужичок в камуфляже.
— Есть, — ответил Федоров. — Обрез и нож. Для самообороны. Ничего серьезного, нарезного.
— Точно?
— Как Бог свят.
— А если найду?
— Обыщи.
— Только без сюрпризов,
— Само собой, — ответил Ларион. — Имеете право.
— Иду.
Из-за баррикады появился еще один охранник, забрал у первого автомат и тотчас спрятался.
Вполне разумный поступок, между прочим. Оружие будет только мешать обыскивать, а в случае подвоха может оказаться у гостя в руках, усилит его огневую мощь.
— Жду, — сказал Ларион.
Он медленно понял руки над головой, показывая, что к обыску готов и никаких фокусов выкидывать не собирается.
Минут десять спустя, убедившись, что никакого неназванного оружия у него нет, не забыв заглянуть в притороченный к седлу тюк с инструментами, несколько расслабившийся охранник вытащил из кармана пачку сигарет, предложил одну Федорову. Тот не стал чиниться и, закурив, поинтересовался:
— Все на этом?
— Почти, — улыбнулся охранник. — Есть еще вопросы.
— Готов ответить.
— Их немного. Кто? Откуда? Зачем?
— Ларион Федоров, кочую, чиню все, что требует починки, при наличии запчастей или материалов, из которых их можно сделать. Если нет ничего похожего, почти всегда могу что-нибудь придумать. В общем, странствующий ремонтник.
— Ремонтник, значит? Это хорошо. Работы найдешь вдоволь. Если и в самом деле можешь что-то починить, получишь за труды.
— Отрадно слышать.
— Животное разумно?
— В пределах, отпущенных обычному зверю. Под седлом ходить обучено, еще кое-каким штукам, но не более. Зовут Шестилап.
— Смирное?
— Конечно.
— Ест мясо? Учти, оно у нас дорогое.
— Я с утра подстрелил ему пару ушастиков. До завтра будет сыт. Потом я его на кормежку выведу. Вокруг города в подвалах всякой живности должно много встречаться.
— Шестилап, говоришь?
— Он самый.
Охранник повернулся к гигантскому коту, заглянул ему в глаза, спросил:
— Мяса хочешь?
И замер, словно во что-то вслушиваясь. Потом удовлетворенно хмыкнул и, резко повернувшись на каблуках, неторопливо пошел к баррикаде. Сделав пару шагов, он бросил через плечо:
— Можете войти в город. Законы стандартные, оружием без нужды не размахивай. И вообще, советую вести себя разумно. Обратил внимание на тех, кто думал, будто вокруг одни лохи? Места там еще много, а веревки город не пожалеет.
— Видел и все понял, — сказал Ларион.
Так
— Умница, — сообщил охранник.
Из-за баррикады вышли еще двое, годами постарше. Один из них вернул товарищу взятый на хранение автомат. Тот повесил его на плечо и приглашающее махнул рукой. Заходи, мол, гостем будешь.
Федоров, так и не сев больше в седло, взял Шестилапа под уздцы и двинулся к проходу в баррикаде. До него оставалось не боле пары шагов, когда обыскивавший его охранник сказал:
— Да, кстати, за вход в город положена плата. Вклад в общее благосостояние.
— Что именно? — спросил Ларион.
Он тут же остановился, почувствовал, как кот тихо ткнулся ему в спину носом. Дескать, не бойся. Если что, я тоже наготове.
— Обычно мы берем что-нибудь ценное. Но, судя по тому, что я видел, все твое имущество — инструмент для починки. А какой настоящий мастер отдаст хотя бы одну свою железяку?
— Значит, какой вывод?
— Сразу отсюда отправишься к мэру Жукову, сообщишь о желании в виде платы за возможность у нас остановиться что-нибудь починить. Найдется работа, там ее много. Учти: обмануть никого не удастся. Народу здесь мало и всем все известно.
— Это понятно, — сказал Ларион. — Не совсем ясно с платой.
— Да? А что с ней не так?
Ему это показалось или в голосе собеседника послышалась некая агрессия? Не очень это хорошо, конечно.
— Я еще не вошел в ваш город — значит, взимать ее пока не за что?
— Ну да.
— Хотелось бы узнать о ней поподробнее. Сколько времени, хотя бы примерно, я должен отработать? Насколько трудная починка потребуется?
— Не боись. Солдат ребенка не обидит.
— А все-таки… — гнул свое Ларион.
Честно говоря, плата его интересовала не очень. Он знал, что является хорошим мастером, а хорошего мастера сильно зажимать никто не будет. Себе дороже. Не ровен час пройдет слух — и чини потом всякую технику сам, руками, растущими не из того места. Много начинишь? И склады, оставшиеся нетронутыми во время нашествия, благо оно было и в самом деле всего один день, после которого от рода человеческого остались жалкие остатки, они ведь не бездонные. Да, на десять лет основного хватило, и еще есть, но чем дальше, тем все более ценными будут становиться люди, умеющие что-то починить, приладить, собрать. Ссориться с ними не один разумный мэр не станет. Значит, насчет платы его не надуют. Попытаются, конечно, припахать по полной, но, если он скажет «нет» — настаивать не станут. Да и обрез при нем оставили. Значит, это не из тех городов, где могут посадить на цепь и превратить в раба.