Мир ведьмаков
Шрифт:
Ларион вздохнул.
— Это невозможно. Я не могу отступить от своих принципов.
— Даже ради меня?
— Даже так. И потом ты просто не представляешь, к чему это приведет.
— Жаль…
Они помолчали. Анна пожала плечами, слабо улыбнулась, заглянула ему в глаза.
— Мир устроен очень несправедливо. Почему те, кого любишь, все время уходят?
Что на это можно было ответить? Только обнять.
— Но ты вернешься? — спросила она. — Когда-нибудь.
— Вернусь, — ответил он. — И если найду хорошее место,
— Это хорошо. А такие места на Земле сейчас есть?
— Не слышал, но, может быть, и есть. Я, по крайней мере, буду искать.
— Ну это хоть что-то, — промолвила Анна. — Ты торопишься, но, может быть, у нас еще есть немного времени?
— Попрощаться?
— Да, — сказала она и подставила губы для поцелуя.
Мягкие, нежные, самые красивые губы в мире.
Жуков был коренастым, с солидным животиком. Он сидел в старом плетеном кресле, смотрел на Федорова сонными, слегка навыкате глазами и словно чему-то про себя улыбался, словно одновременно мысленно находился не здесь, а где-то в другом месте.
Еще он курил, старую, без фильтра сигарету. На пачке, лежавшей у него на столе, было написано «Гуцульские». Очевидно, она была с бывших военных складов.
— Объясни, — сказал Жуков, — к чему это может привести? И поподробнее, пожалуйста.
«А может, — подумал Ларион, — я ошибся? Сумеет ли такой увалень справиться с Щербаком? Хватит ли у него для этого сил, энергии? Наверное, уже нет. Впрочем, кто мне мешает в таком случае попытаться прорваться силой, нахрапом? Да никто. Только на это я пойду лишь в самом крайнем случае, а пока — надо объяснять, сидеть и объяснять. Если благодаря этому удастся выехать из города без стрельбы, шкурка выделки стоит».
— В общем, если я выполню хотя бы одну такую просьбу, а судя по всему твой помощник либо сегодня, либо завтра попытается меня заставить это сделать, вместо города откроется филиал ада.
— А именно?
— Все очень просто. Чем угодно готов поручиться, незамеченным это не останется. А в городе Пушкино, так же, как в любом другом, есть много людей, потерявших своих близких. Стоит им увидеть «вернувшуюся» дочку Щербака — и тут начнется черт те что. Каждый пожелает оживить какого-нибудь своего родственника. И очень быстро каждый сообразит, что тратить ради этого свою жизнь совсем не с руки. Возникнет гигантская нужда в людях, согласных пожертвовать свое время. За плату, понятное дело. Их, конечно, не хватит, поскольку не каждый решится на это. Зная людскую натуру, ты понимаешь, что будет дальше?
— И что?
Жуков с самым безмятежным видом потушил окурок в старинной хрустальной многогранной пепельнице, сел поудобнее, сложил руки на животе.
— Жертвователей будут делать, то есть людей начнут специально доводить до такого состояния, при котором они будут согласны отдать часть свое жизни, лишь
— Что в этом плохого? Оживится торговля. Город станет богаче.
Ларион хмыкнул.
А может он допустил ошибку? Не окажется ли этот человек еще опаснее, чем его помощник? Желая свободы, не сменил ли он одну клетку на другую, причем более крепкую?
Он прислушался.
Нет, здесь дверь была надежнее и чем там занимается охранник в коридоре, совершенно не слышно. А зря. Было бы неплохо знать, с какой стороны от двери он теперь стоит. На случай если придется уходить, так же, как и пришел. С большим шумом.
— Тебе-то чем все это не нравится? — спросил мэр. — Ты можешь очень нехило здесь заработать, а потом, когда станет жарко, вовремя сделаешь ноги. И какое тебе дело до нашего занюханного города?
— Никакого, — ответил Ларион. — Я просто знаю, что дальше будет еще хуже. Спорим, найдутся люди, которые догадаются, что есть более простой путь? Они попытаются заставить меня отнимать у людей время насильно. И тут в ход пойдет все: угрозы, шантаж, попытка сломить меня, шантажируя здоровьем близких мне людей. Понимаешь, о чем я? В общем, если у твоего помощника не хватило ума держать язык за зубами, мне бы отсюда теперь уйти без осложнений. И побыстрее. Я просто пришел сказать, что избавиться от меня — и в твоих интересах.
Немного помолчав, мэр пробормотал:
— Может, это и выход.
— Какой именно?
— Избавиться от тебя. Предлог для этого есть — охранник в коридоре с разбитым носом. Приговор вынесу я, а он приведет его в исполнение. Все займет минут пять, не больше. Нравится тебе такой вариант?
— Не нравится, — честно признался Федоров. — Только ведь и у него нет полной гарантии, что все пойдет как вам замыслилось. Нет?
Обрез он демонстративно поставил в дальний угол. Если у мэра, допустим, в левой руке, которую он, кстати, держит под столом, уже есть какой-нибудь паршивый пистолет, то добраться до угла и схватить оружие ему не удастся. С такого расстояния не промахнешься. К счастью, у него при себе есть нож. Это тоже неплохо, и шума не будет. Что немаловажно, между прочим.
— Ладно, ладно, — мэр поднял руки вверх, показывая, что оружия в них нет. — Не тянись к какой-нибудь припрятанной пушке. Это я так сказал. Хотел посмотреть, как ты отреагируешь.
— И как? — спросил Ларион. — Посмотрел? Понравилось?
— Достойно. Жулик в подобной ситуации обычно смотрит в сторону двери, воин — на оружие. Менталитет разный. Ты — воин, привык в случае чего полагаться на силу. Главное — не жулик. Это я и хотел узнать. Продемонстрировать свое умение, как я понимаю, ты отказываешься. Пришлось провести эксперимент.