Мир в движении

Автор неизвестен

Одновременно, в самой группе лидеров индустриального мира шло жесткое внутреннее соперничество. В результате, Великобритания была оттеснена на вторые роли, а лидером мировой индустриальной формации стали Соединенные Штаты. Именно США и оказались, таким образом, главным приобретателем выгод от разгрома стран Оси, и, следовательно, фактическим победителем во Второй Мировой войне. Что касается остальных стран мира, то они в большей степени были объектами соперничества двух воюющих сторон, нежели участниками событий. При этом, идейное влияние сторонников доиндустриальной формации было очень сильным: так, число выходцев из европейских стран, в том числе и оккупированных Германией, добровольно воевавших на её стороне, в разы превышало число бойцов антигитлеровского Сопротивления.

В Восточной Европе эта картина оказалась, правда, несколько смазанной. Во многих случаях присоединение к одной из сторон противостояния было обусловлено выбором не столько между доиндустриальной и индустриальной формациями, сколько между Сталиным

и Гитлером, один из которых представлялся меньшим злом. Впрочем, все такие оценки были очень субъективны и спорны.

Но даже по результатам двух мировых войн индустриальная формация более или менее твердо закрепилась только в Западной Европе. Во многом этот успех был обусловлен удачной реализацией разработанного в США "плана Маршалла". В рамках этой программы была осуществлена поэтапная реструктуризация западноевропейских стран, окончательно демонтировавшая на их территории последние рудименты доиндустриальных отношений. Затем понадобилось ещё 50 лет Холодной войны, чтобы переход от доиндустриальной к индустриальной формации мало-помалу начался и в восточной части Европы. Что же касается бывшего СССР, то по результатам последних 20 лет на большей части его территории, и, прежде всего, в России, институты доиндустриальной формации, после непродолжительного периода смуты, вернули под свой контроль большинство ключевых позиций в сфере общественных отношений, культуры и экономики.

Очень непросто происходит формационный переход и в остальных частях мира. Надо сказать, что, несмотря на высокую экономическую эффективность индустриальной формации по сравнению с доиндустриальной, она, одновременно и гораздо более уязвима. Система вассалитета вытекает из самой биологии человека, напрямую восходя к отношениям в обезьяньей стае, где роль «сверхсобственника» исполняет вожак и приближенная к нему группа бета-самцов, которая поддерживает порядок в остальной стае и, одновременно всегда готова выдвинуть нового вожака взамен ослабевшего и одряхлевшего. Эта картина полностью повторяет отношения в рамках доиндустриальной формации. Система же горизонтальных связей, основанных на товарно-денежных отношениях, способна быть устойчивой и динамично развиваться только при наличии рынков капитала и рабочей силы. Это предполагает целый ряд условий, как минимум - относительно большое число участников и их мобильность, то есть высокий уровень коммуникаций, как товарных, так и информационных. Это требует гораздо более многообразной инфраструктуры, такая система относительно медленно растет на начальном этапе, а при кризисах прав собственности, время от времени возникающих по мере усложнения производственных связей, легко разбалансируется, что всегда грозит соскальзыванием к доиндустриальным формам отношений.

По сути, единственным фактором, обеспечивающим устойчивость индустриальной формации, является культура. Индустриальная формация, пусть даже и опирающаяся на развитую экономику и юридическую базу, основанную на принципе святости частной собственности, может быть устойчива только в том случае, если большая часть граждан готова активно защищать такой порядок вещей. А поскольку гражданские права в индустриальной формации основаны на собственности, то большая часть граждан должна не только быть собственниками в юридическом смысле этого слова, но и ощущать себя собственниками, и притом, чувствовать себя комфортно в этой роли. При этом, совсем не исключен и такой вариант, когда значительная часть граждан является пролетариями - то есть, собственниками только своего труда. В этом случае, для достижения устойчивости такого общества, их право собственности, то есть, право продажи своего труда за оплату, обеспечивающую достойный с их точки зрения уровень жизни, должно быть надежно защищено целым рядом специфических инструментов. В их число входят сильные профсоюзы, лояльное к пролетариям трудовое законодательство, партии, представляющие интересы пролетариата и участвующие в законотворческом процессе. История, надо заметить, знает и такие примеры.

Современный мир

Вооружившись, таким образом, минимумом представлений о том, какими путями идет эволюция общества, и какие силы ею движут, мы можем, наконец, приступить и к рассмотрению современного мира, включая вынесенные в подзаголовок "центры силы, вектора развития и мировые угрозы".

Итак, мы уже знаем, что современный мир является полем борьбы двух формаций: уходящей, но отчаянно сопротивляющейся доиндустриальной, и наступающей, но сталкивающейся в ходе наступления с огромными трудностями, индустриальной. Особенностью, характерной именно для нашего времени, является то, что примерно с 60-х годов 20 века борьба двух формаций приобрела глобальный характер. В мире уже не осталось не затронутых ей уголков. Кроме того, в последнее десятилетие, в наиболее развитых странах мира, там, где индустриальная формация одержала полную победу над доиндустриальной, можно заметить и первые, пока, правда, ещё очень и очень робкие, ростки следующей, постиндустриальной формации. Это специфические группы населения, не укладывающиеся ни в одну из двух известных нам формационных схем социальной и экономической деятельности: ни в схему "сеньоры-юниты", ни в схему "буржуа-пролетарии".

Однако глобализация межформационного противостояния означает, помимо

всего прочего, и глобализацию нестабильности. Глобальность рынков капитала и трудовых ресурсов, порождает ситуацию, когда огромные массы людей, сформированных в условиях доиндустриальной формации, вовлекаются в процесс производства в рамках индустриальной формации, изначально им глубоко чуждой. Это происходит двумя способами: во-первых, в результате иммиграции больших масс людей из доиндустриальных стран в индустриальные, и, во-вторых, в результате переноса производства из индустриальных стран в доиндустриальные. При этом, иммигранты из доиндустриальных стран привносят в индустриальное общество инфантильный консерватизм и рептильность, присущие юнитам в сравнении с пролетариями. Это размывает сложившиеся до них пролетарские традиции и серьезно ослабляет пролетариат в его борьбе за свои права в рамках капитализма, которая, как уже было сказано, носит перманентный характер. В свою очередь, буржуа, инвестируя в доиндустриальные анклавы, быстро оценивают все выгоды от сочетания доиндустриальных методов управления производством с индустриальными методами ведения бизнеса. На фоне ослабления боевого духа пролетариата индустриальных стран это порождает для буржуазии сильнейший соблазн восстановить доиндустриальные трудовые отношения и в них, урезав права пролетариев до уровня юнитов.

Итак, экспансия индустриальной формации идет по циклической схеме: индустриальная формация проникает в регионы, где господствует доиндустриальная формация - и одновременно сама несколько отказывается назад, регрессируя до состояния переходного, межформационного общества. Затем, по мере роста промышленного производства, который тоже происходит вовсе не линейно и поступательно, а подчинен очень сложным циклическим законам развития, расширившееся на большую территорию межформационное общество постепенно эволюционирует до полноценной индустриальной формации. Откат назад, наблюдаемый в индустриальном центре, и неизбежный на первом этапе такого роста, вызывает в этом центре вполне определенные и весьма характерные изменения. Эти изменения были замечены Марксом, который ошибочно принял их за очередной этап развития капитализма, названый им "империализмом". Ошибка Маркса была углублена и развита Лениным до «учения об империализме». В действительности речь идет не о следующем витке развития собственно капитализма (марксов термин "капитализм" процентов на 90 синонимичен используемому нами термину "индустриальная формация", хотя и не вполне идентичен ему), а о частичном откате уже относительно высокоразвитой индустриальной формации назад, к доиндустриальным формам отношений. Этот откат вызывается "разбавлением" индустриального общества интегрируемыми в него доиндустриальными элементами.

Такое расширение индустриальной формации, сопровождаемое на первом этапе её частичным размыванием, неизбежно несет в себе риск дальнейшего, ещё более глубокого отката общества назад, уже не к переходному, межформационному этапу развития, а к доиндустриальной формации. Старые, доиндустриальные классы, находившиеся в индустриальных странах в глубоком маргине и на грани исчезновения получают в этот период новую жизнь: они возрождаются, численно растут, организуются, обретают большее влияние и даже разрабатывают созвучные времени идеологические конструкции. В обществе поднимается новая волна межформационных конфликтов. Между тем, именно конфликты, порожденные борьбой формаций, стали причиной двух последних мировых войн и бесчисленных социальных потрясений. Число жертв этих катаклизмов на протяжении 20 века составило, по умеренным оценкам, порядка 150-200 миллионов человек, не считая косвенных потерь. Нынешний откат к переходному обществу точно так же порождает риски новых потрясений, с такими же, а, возможно, с учетом фактора ядерного и иного высокотехнологичного оружия, и с более серьезными потерями.

Деградация технологий, неизбежно сопровождающая такой социальный регресс, не только не спасает, но даже усугубляет ситуацию. Высокотехнологичные изделия и производственные линии обладают достаточно долгим сроком жизни для того, чтобы оказавшись в неумелых руках, в условиях снижения качества управления, падения уровня социальной ответственности и ухудшения технического обслуживания внести, при неудачном развитии событий, свой вклад в мировую катастрофу. Таким образом, глобализация формационного перехода есть хотя и неизбежный исторически, но весьма рискованный этап развития человечества. Это похоже на прыжок через пропасть, совершаемый на пределе возможностей, когда случайный порыв ветра, небольшая ошибка в расчетах и ещё множество таких же, слабо поддающихся контролю факторов риска, могут привести к трагическим и непоправимым последствиям.

Борьба двух формаций, распространившаяся на весь мир, неизбежно вызывает и общемировую поляризацию, когда с одной стороны концентрируются силы, выступающие за переход к индустриальной формации, с другой - за откат к формации доиндустриальной. Собственно говоря, это и есть главные силы, воздействующие на современный мир. Однако внутри каждого из этих, конкурирующих между собой, союзов, также существуют конфликты и соперничество, что существенно осложняет общую картину. Нет здесь и однозначной линии разделения сторон. Доиндустриальной формации свойственны четкие территориальные границы, в то время как индустриальная формация оперирует относительно размытыми зонами и полями экономического, технологического и культурного влияния. Противостояние формаций порождает, таким образом, двойную систему границ и координат.