Мир тесен
Шрифт:
Первые два года, из семи лет учебы в училище, были трудными как физически, так и морально. Дети войны взрослеют рано, а вот перевоспитывать некоторых было поздно. Перспектива стать военным, не могла перевесить унижений и оскорблений. Были ссоры, перерастающие в драки, за которые могли отчислить. Как все мальчишки шалили, хулиганили, но никогда не переходили границы дозволенного – у Коли это было в крови, а у Ильи «болела голова» за Колю и это держало его в узде. Что бы избежать подобных ситуаций, Коля приобщил Илью к чтению, и свободное время, которого было не так много, они проводили в библиотеке. Здесь они могли и почитать и помечтать в тишине. В конце войны, в читальном зале на глаза Коли попалась газета с заметкой о его отце, которую они с Ильей выкрали из подшивки только через два месяца, чтобы не сразу заметили. Следующие пять лет, повзрослевшие подростки, а потом уже и юноши, одолели без особой натуги, ни к учебе, ни физической подготовке к ним не было ни каких претензий.
– Как настроение «желторотые»?
– Настроение отличное, товарищ генерал.
– В роду не было летчиков?
– Да! Нет!
– Так да или нет?
– Товарищ генерал разрешите…
– Разрешаю.
Николай достал кожаный пакет, который соорудил для него Илья из старого голенища офицерского сапога и где он бережно хранил вырезку из газеты и фотографию, достал содержимое и протянул генералу.
– Узнаете? – не очень надеясь на положительный ответ, спросил Николай.
Генерал вскользь взглянул на газетную вырезку, всматривался в фотографию, узнавая на ней забытые лица.
– А как же брат? Пойдем, присядем, – волнуясь, сказал он.
Они вдвоем, присели на скамью у здания штаба училища, и Николай рассказал отцу всю свою жизнь со времени эвакуации и бомбежки эшелона, а отец коротко о своей жизни.
– Чем я тебе могу помочь? Должен же я хоть что-то сделать для тебя.
– Ничего не будем менять, Георгий Иванович. Встретились мы с Вами случайно, узнал я Вас тоже случайно, фамилии у нас с Вами разные, будет лучше, если об этой встрече вообще никто не узнает, особенно Ваша семья, для них я все такой же ублюдок. Не делайте ничего, чтобы не ломать жизнь ни себе, ни мне, а главное не вредите.
В душе все сильнее росло раздражение. «Он ни разу не спросил о маме» – думал он. Николай знал, что генерал, наверняка, если захочет, может отслеживать его карьеру, а еще был горд тем, что ему удалось, совсем случайно, доказать несостоявшемуся отцу, что он и сам чего-то стоит.
Илья прилетел как ракета с кучей вопросов.
– Как все прошло? Он предложил тебе помощь? Что вообще говорит?
– Прежде чем тебе ответить, поклянись мне, что никому, никогда и нигде ты даже словом не обмолвишься о Котове.
– Клянусь! Ну?
– Не запряг, нукаешь. Он о маме даже не спросил. Чем он может мне помочь, «теплым» местом службы? А ты уверен, что это потом не обернется для нас боком? Да, для нас, мы братья Илюша, этого не изменить даже ему. Так что не тупи братишка, забудь вообще об этой встрече, прорвемся.
Николаю предстояло ехать на Дальний Восток, Илье на Урал, вот такая география. До Свердловска добирались вместе, потом их пути разошлись, но пообещали писать друг другу письма, пусть и не часто.
Николай приехал в Хабаровск на два дня раньше срока и ни разу не пожалел об этом. В эти дни он встретил свою Любовь. Встреча их была случайной, и познакомились они в парке, где Николай гулял, коротая время, а Маша шла через парк, возвращаясь с работы. Маше было восемнадцать, полгода назад она окончила медицинское училище и работала теперь в детской больнице. Жила она с тетей, отец погиб на фронте, а мама вышла замуж и уехала в другой город. Жили они не бедно, но скромно, в двухкомнатной квартире двухэтажного дома на втором этаже. Квартиру получил отец Маши, мастер завода перед самой войной. В октябре 1941 он ушел на фронт, а в мае 1942 на него получили похоронку. Тетя была сестрой отца и работала в швейной мастерской швеей. Мать, прописав тетю в квартире, «передала» дочь на воспитание ей. Теперь для Маши тетя стала и отцом и матерью. Доходы состояли из тетиной зарплаты, иногда ее подработки от индивидуальных заказов и стипендии, а теперь зарплаты Маши. Николай тоже рассказал о себе за чаем с тетиными плюшками. Взял адрес Маши, пообещав писать, и уехал к месту службы. Первое время писал часто, получая ответы, приезжал один раз в отпуск, потом письма Маше стали приходить реже, но были более содержательными, Николай писал о чувствах, о планах на будущее, о полетах, которые были совсем не такими безоблачными, какими он их расписывал. Двухлетняя переписка закончилась предложением, когда Николай приехал в отпуск летом 1955 года. Они подали заявление в ЗАГС, о чем Маша сообщила маме и подружкам, а он написал Илье. Мама Маши прислала письмо, в котором обозвала «безголовой», добровольно
Свадебное платье Маше тетя сшила сама, сделав его таким, как хотелось племяннице. Гостей было немного – две незамужние подружки из училища, две с мужьями с работы, Илья с Соней, тетя, соседка да молодожены. Праздник затянулся до позднего вечера.
Илья и Соня в съемной комнате только ночевали. Утром приходили к молодым, вместе завтракали, строили планы на день и, если, не хотелось никуда идти, оставались дома готовили обед. Ходили в парк, на реку, а устав возвращались домой. Девушки как-то очень быстро подружились, находили темы для разговора и все время болтали, оставив братьев вдвоем. Илье и Николаю, не видевшимся два года, было о чем поговорить. Они были очень разными. Соня яркая брюнетка с модной стрижкой, в дорогой одежде, с манерами говорить и держать себя – в ней чувствовалась «порода». И Маша, которая была на два года моложе, и внешне красивее Сони, с большими синими глазами и светлыми волосами, собранными в косу, похожая на Василису Прекрасную, но говорившая просто, смеявшаяся громко, в недорогой и скромной одежде уступала ей. Пять дней пролетели незаметно. Илья понимал, что Николай не приедет на его свадьбу и с одной стороны огорчался, с другой был рад. Илье повезло с невестой и тещей, но сильно не повезло с тестем. Среди всех его недостатков на первом месте было пьянство. За год дружбы с Соней он видел будущего тестя либо пьяного, либо с глубокого похмелья. За какие заслуги его еще держали в армии, для Ильи было загадкой. Он боялся, что тесть может испортить свадьбу, которую так ждала Соня и решил: «Зачем Николаю такое знакомство?». Молодые приготовили подарок для Ильи и Сони: – «Поздравлять заранее нельзя, а дарить подарки можно». Когда братья прощались на вокзале, оба знали, что увидятся нескоро.
Через две недели Николай с молодой женой вернулись к месту службы. Им предоставили комнату в общежитии, светлую и просторную, которую Маша преобразила за три дня, здесь стало по-домашнему уютно. Очень быстро она познакомилась с другими женами, всегда находила себе дело и скучала только тогда, когда полеты у Николая «затягивались». Угнетало обоих отсутствие детей. У Ильи родился сын в 1956 году, а вот Маше сообщили, что она детей иметь, скорее всего, не сможет. Весной 1960, получив телеграмму от Ильи о рождении дочери, Маша вообще впала в депрессию, и тогда было принято решение усыновить ребенка, но сделать это надо было так, чтобы меньше людей знало об этом. О передислокации в европейскую часть страны шли разговоры, но им нужен был «индивидуальный» отъезд и не такой длинный. Видя страдание жены, играющей с соседскими детьми, Николай решился. Он вспомнил о письме, полученном в канун Нового 1960 года, точнее открытке, вложенной в конверт, отправленной из Киева – «Кольша! Поздравляю тебя и твою жену с Новым голом! Успехов тебе в службе и ясной хорошей Погоды на взлете. Будь счастлив. Егор». Николай тогда раз пять перечитал эту «шифровку». Ни кто его не называл так никогда. «Стоп! Отец!» – вспомнил он. Так называл его отец в далеком детстве. – «Почему погоды с большой буквы, такого выражения нет у летчиков?» До него дошло! Писал отец, а хорошая погода – это начальник штаба Погодин. «Конспиратор!». Это было год назад. «Пойду к Погодину» – решил он.
Уже через несколько дней он был в штабе. Погодин как будто ждал его.
– Проблемы? – задал вопрос Погодин.
– Да. – Николай изложил суть проблемы и свою просьбу.
– Первая не проблема, а радость, новая жизнь. Документы собрали?
– Пока нет. – Николай смутился.
Погодин лишь на минуту задумался, потирая виски, и продолжил.
– Если Забайкалье устраивает, пиши рапорт по форме прямо сейчас, остальное беру на себя. Соберете документы на усыновление, передадите по инстанции, зайди, я позвоню в исполком, чтобы не затягивали. Жене лучше переехать в Хабаровск, пусть до отъезда живет здесь. Гарантировать сроки я не могу, многое от меня не зависит, а возвращаться с ребенком в часть вам нельзя.
Фамилия Котов за весь разговор не была упомянута ни разу.
Николай, передав Маше весь разговор с Погодиным, и проговорив с ней почти всю ночь, решил, что сразу после Нового года поедет вместе с ней в город. Маша останется там, у тети, забрав все свои вещи, а он, подпишет заявление на усыновление и вернется. Маша была родом из Хабаровска, поэтому отдел народного образования они нашли сразу, где им объяснили всю процедуру усыновления и дали список документов, которые необходимо предоставить.