МИР ТЕСЕН

Лодж Дэвид

— Потому что я люблю вас, — сказал Перс, — и не разделяю идею сожительства вне брака.

— А вот я разделяю, — со смешком сказала она.

— Ах, Анжелика, не терзайте меня! Не надо мне говорить, что у вас были любовники!

— Но я не это имела в виду, — ответила Анжелика.

— Конечно, если вы не девственница, то я с этим смирюсь, — сказал Перс. Но потом добавил: Хотя лучше бы вы были девственницей.

— Ах, девственности — задумчиво сказала Анжелика, — Что это такое? Это наличие или отсутствие? Наличие девственной плевы или отсутствие пениса?

— Но это непременная и то и другое! — воскликнул Перс, заливаясь краской. — А

вот я — девственник.

— Правда? — Анжелика посмотрела на него с любопытством. — Но в наши дни люди начинают спать вместе еще до свадьбы. По крайней мере, у меня такое впечатление.

— Это против моих убеждений, — сказал Перс. — Но если вы, в конце концов, согласитесь выйти за меня замуж, то я» может быть, пойду на некоторые уступки.

Анжелика прыснула:

— Вы, однако, не забывайте, что у меня иные взгляды! — Она вдруг ткнула пальцем в стекло. — Ой, смотрите1 Кто это полетел? Ночная птица?

— «Холода. Сове — и то в лесу несладко было, траву в полях одела корка льда» [21] — процитировал Перс

— Откуда это? Ах да; «Канун Святой Агнессы»:

В овчарне стадо смолкшее застыло.

— Мне нравится эта строчка! В ней сошлись тепло и холод, домашняя бездомность, жизнь и смерть, и эта мысль проходит красной нитью через всю поэму.

— Полно вам, Анжелика! — воскликнул Перс. — Оставьте в покое лингвистическую поэтику и лучше вспомните, какой у поэмы конец:

21

¹Джон Ките. (Здесь и ниже, за исключением оговоренного, пер. Е. Витковского.)

Они исчезли в белой мгле метели

Давным-давно — и след давно простыл… [22]

— Станьте моей Маделиной, а я буду вашим Порфиро!

— Да? И пропустить окончание конференции? — Ну, до завтра я подожду:

Заря близка, и День не за горой, —

Спеши за мной, сомнения не зная…

Анжелика тихонько рассмеялась:

— А было бы забавно разыграть поэму завтра вечером. Ведь у нас будет средневековый банкет! — Я знаю.

22

²Пер. С. Сухарева.

— Вы бы пришли в мою комнату подсмотреть, как я ложусь в постель. И приснились бы мне в образе будущего мужа. — А вдруг не приснюсь?

— Надо рискнуть. Порфиро, кажется, позаботился об этом, — мечтательно сказала Анжелика, вглядываясь в залитые лунным светом лужайки.

Перс с недоверием посмотрел на ее изысканный профиль — точеный нос, немного капризно выступающая нижняя губа, крепкий, но мягко закругленный подбородок.

— Анжелика, — начал было он, но в этот момент раздался шум поднимающегося лифта. — Если это опять Демпси, — воскликнул Перс, — я сброшу его в шахту! — Он выбежал на лестничную площадку и, приняв боевую стойку, застыл перед дверями лифта.

Двери отворились. За ними обнаружился Филипп Лоу.

— О! Привет, МакГарригл, — сказал он. — Я ищу мисс Пабст. Робин Демпси сказал, что она, возможно, здесь. — Ее здесь нет, — сказал Перс.

— Понятно, — сказал Филипп Лоу, очевидно, размышляя, не отстранить ли Перса, чтобы убедиться в этом самому, но потом передумал. — Вы поедете вниз? — спросил он.

— Нет, спасибо.

— Ну, тогда до свидания. — Филипп Лоу нажал на кнопку, и двери закрылись.

Перс поспешил вернуться в застекленный переход.

— Это был Филипп Лоу, — сказал он. — И чего, черт возьми, всем этим мужикам от вас надо?

Ответа не последовало. В застекленном переходе стоя/, столб лунного света. Анжелика исчезла.

Точно так же на следующее утро исчезло из пейзажа ее имя. За ночь ветер изменил направление и принес с собой теплый дождь, который растопил и смыл с земли весь снег. Отдернув в своей комнате занавески, Перс увидел мокрые зеленые лужайки и раскисшие от грязи клумбы. По небу бежали тяжелые, чреватые дождем тучи. Еще Перс увидел бегущего трусцой по лужам Морриса Цаппа в красном спортивном костюме, кроссовках и с погасшей сигарой в зубах. Быстро натянув на себя джинсы, свитер и кеды, которые одновременно служили ему домашними тапочками, Перс выбежал на улицу и, обдуваемый легким ветерком, вскоре нагнал американца, который, впрочем, трусил с меньшей скоростью, чем при обычной ходьбе.

— Доброе утро, профессор Цапп!

— Здорово, Персик, — пробормотал в ответ Моррис Цапп. Он вынул изо рта сигарный окурок, удивленно осмотрел его и швырнул в лавровый куст. — Тоже по утрам бегаешь? Ты меня не жди.

— Ни за что бы не подумал, что вы занимаетесь бегом.

— Это трусца, а не бег. Бег — это спорт, трусца — наказание.

— Так вам это не нравится?

— Нравится? Ты шутишь? Я занимаюсь этим только ради здоровья. После я чувствую себя ужасно, но в этом, наверное, и есть польза. И к тому же это очень модно в американских академических кругах. Успех у нас состоит не только в том, сколько статей ты опубликовал в прошлом году, но и сколько километров ты пробегаешь по утрам.

— Похоже, здесь это тоже входит в моду, — сказал Перс — Впереди бежит какая-то девушка. Но я не понимаю, профессор Цапп, зачем вам беспокоиться об успехе? Вы и так знамениты.

— Важно не только добиться успеха, но и сохранить его, Персик. И не забывать о торопливых молодых людях. — Кто это такие?

— Ты не читал книгу Корнфорда «Microcosmografia Academica»? Я могу цитировать ее наизусть: «Откуда-то снизу вы слышите нарастающий топот — это движутся безжалостные полчища торопливых молодых людей. И вы догадываетесь, куда они торопятся. Они торопятся убрать вас с дороги».

— А кто такой Корнфорд?

— Ученый — классик начала XX века, развивал идеи Фрейда и Фрэзера. Ты, наверное, знаешь, что Фрейд описывал первобытное общество как племя, в котором сыновья убивают отцов, когда те становятся старыми и немощными, чтобы завладеть их женщинами. В современном академическом обществе они присваивают себе наши гранты. И, разумеется, наших женщин.

— Все это очень интересно, — сказал Перс. — Примерно о том же пишет Джесси Уэстон в книге «От ритуала к роману».

— Ага, идея в целом та же самая. Кроме того, что в легенде о Святом Граале герой возвращает королю мужскую силу. А по версии Фрейда, сынки оскопляют своих отцов. И, по-моему, это больше похоже на правду.