Мир теней
Шрифт:
Морвин с разбегу ударил в нее плечом, но доски и не думали трещать. Хорошая оказалась дверь, сработанная на совесть.
Шериан подошел к гвардейцу и внимательно ее оглядел. Как она закрывалась, оставалось тайной. Не было ни замка, ни засова, разве что дверь запиралась снаружи, но тогда им и вдвоем ее не выломать. Он замахнулся тяжеленным мечом, Морвин посмотрел на него как на помешанного и презрительно скривив губы, отошел подальше. Лезвие неожиданно легко прошло сквозь толстые, обшитые железом доски и потянулось назад, выломав целый проход. Дверь превратилась в древесную пыль, покрывшую Шериана с головы до ног. Он закашлялся и принялся отряхиваться. Все это время гвардеец стоял рядом и ошеломленно молчал, переводя взгляд с него на меч в своей руке, а потом на развеянную в
Шериан поглядел на свой изрядно потрепанный камзол и штаны и решительно подошел к небрежно брошенному рванью, выглядевшему теперь совсем неприглядным. Нагнулся и выудил нечто смахивающее на плащ с огромными прорехами и грязными серыми заплатами. Набросил на плечи. Плащ, отлично сочетаясь с превратившимся в лохмотья дворянским платьем, опустился до самого пола, а широкий капюшон спрятал бледное лицо с нервно горящими черными глазами.
– Отлично смотришься, – насмешливо прокомментировал гвардеец, но тем не менее последовал его примеру, напялив невообразимо замызганный балахон и подпоясавшись веревкой. Шериан про себя закатил глаза. Если так выглядит и он, то их поймают просто за внешний вид вороватых бродяг.
– Ладно, выходим, иноземец. Держимся неприметно. Мол, все свои.
– Свои среди кого? – невнятно пробурчал Шериан. – Среди местной преступности?
– Да хоть и них, – отозвался Морвин. – Вольемся в их ряды и затаимся. Там нас искать будут в последнюю очередь.
– Это почему? – недоверчиво спросил он.
– Да чтоб тень по собственной воле пошла к таким…- гвардеец скривился так, словно ему под ребро вогнали раскаленное лезвие.
– Можно подумать, у нас есть выбор, – хмыкнул спутник.
– Есть, – неожиданно повернулся к нему тот. – Бежать сломя голову, куда глаза глядят. Без силы, оружия мы давно должны были растеряться и превратиться в легкую добычу, но они нас недооценивают. Ты, может, и иноземец, но в тебе кровь высших, что до меня, то я никогда не сдавался так просто. Тем более при мече… – он нехорошо улыбнулся. – Я им такую резню устрою – и на том свете жалеть будут, что вылезли не ко времени.
Они выбрались из пыльной норы где-то на отшибе среди гладких валунов высотой в человеческий рост, надежно прикрывавших вход от чужих взглядов… Открывшаяся картина разительно отличалась от первоначальной. Мир больше не походил на безмолвную пустыню. Кое-где виднелись островки чахлых деревьев, и утоптанная тропинка проходила через ближайший холм, совсем рядом с их укрытием. Несколько убогих бродяг брели мимо валунов, тяжело опираясь на костыли, и тени, не раздумывая долго, незаметно пристроились в хвост, сгорбились и пошлепали следом, в точности копирую их походку. Разговор шел самый что ни на есть знакомый и насквозь понятный – о том, что они уже третий день не жравши и вздремнуть ведь по пути нельзя – сразу налетят конники, растолкают пинками и зашвырнут в тюрягу, а оттуда – сразу на виселицу. Посетовали, что нет больше прикрытия, хоть и делавшего их невидимыми призраками в своем собственном мире, но зато надежно охраняющего от невзгод. Шепотом помянули недобрым словом теней и тут же заозирались, будто боясь, что они и впрямь услышат и явятся для расправы. Шериан подавил нервный смешок, представив, что было бы, скинь они сейчас свои лохмотья.
Брели они, изредка огибая очередной хилый покосившийся домишко с завалившимся забором, наполовину заметенным землей. Попалась даже целая деревенька, похожая на заброшенное кладбище. Здесь никто не жил уже очень давно, слишком мрачные развалины, полусожженые дома. Бродяга в засаленных лохмотьях неожиданно встал как вкопанный и тут же как по команде замерли все остальные. Недоумевающие тени тоже остановились, едва не оттоптав пятки впередиидущим. Бродяга всплеснул руками, заголосил так, что уши заложило:
– Деревенька моя-а-а! Прабабка здесь жила, убили ироды-ы-ы… Все сожгли, никого не пожалели.
– Кто сжег-то? – сочувственно спросил Шериан и заметил, как Морвин подвинул
– Они, они, – подтвердил бродяга и вытер грязным рукавом рожу. – Нигде покою нет с тех пор, как объявились эти мстители. А как хорошо было первое время. Забот не знали, восстанавливаться начали. А потом все сначала – приезжают, забирают кого хотят, а если не отдают – сжигают целые поселки. Вчерась вот прикрытие сняли. Совсем, видать, доконать хотят. Приходите, тени родные, убивайте кого хотите. Вы-то, братья, откуда?
– Да вот из такого же, – кивнул на развалины Шериан. – Только отстраиваться начали, еще название дать не успели, а тут…
– Покоя им эти тени не дают, – плачущим голосом поведал другой. – Нет бы жить спокойно, а они их изловить задумали. Хотят, чтобы нас снова всех под корень извели.
– И изведут, – мстительно пробормотал гвардеец, но поняли его иначе и сразу же все торжественно закивали, будто услышав величайшую истину на свете.
Постояли, бросив последний взгляд на деревню и пошли дальше, но теперь в полном молчании. Каждый из бродяг переживал заново страшные минуты, некоторые увлеклись настолько, что запнулись и упали под ноги соседям, образовав слабо трепыхающуюся кучу из перепутавшихся рук и ног. Воспользовавшись заминкой, Морвин наклонился к Шериану, тихо шепнул:
– Уверенно врешь. Складно.
– Приходится, – так же тихо ответил ему иноземец. – Нас должны считать за своих, таких же горемык, как и все остальные. Зато мы выяснили кто нас поймал – наверняка таинственные мстители. Только вот зачем деревни жгут и кого забирают?
– А, не наше дело, – отмахнулся гвардеец. – Нам лишь бы силы вернуть. Вот тогда разгуляемся.
Вскоре из-за холма показались странные высокие сооружения, похожие на красные иглы с черными пятнами провалов в стенах. Заклинание невидимости расслабившиеся победители сняли и тут и еще не озаботились вернуть. Значит, об их побеге пока никто не знает. Дорогу их бродячей шайке преградил конный отряд. Все всадники в блестящих багряных одеяниях, надменные лица открыты, волосы треплет холодный ветер. Предводитель отряда развернул лошадь, направив ее вдоль разношерстой ватаги, окинул их презрительным взглядом, пробурчав себе под нос что-то нелицеприятное.
– Куда претесь? – грубо спросил он. – Нам и своего отребья хватает, чтоб еще и вас привечать. Разворачивайтесь и шлепайте обратно.
– Так ведь слышали мы, господин, что всех сюда пускают, коли жить негде, – удивился один из бродяг. – Что ж гоните?
– Приказ такой имею, – огрызнулся всадник, – всех обратно отсылать. Не про вас теперь это место, к нам сами алые пожаловали, не видишь что ли нового обмундирования? Их заботами…
Бродяга зло сплюнул, ничуть не заботясь о том, какое впечатление произведет это на всадника, но тот и не думал тянуться к своему мечу, лишь кивнул сочувствующе и подал коня назад.
Нищие сплотились в кружок, дружно повздыхали, пытаясь определить, куда же направиться теперь. Городов-то осталось раз, два и обчелся… Да и кто может поручиться, что следующий также не будет занят алыми. А в поселок идти, так там своим жрать нечего. Пока разглагольствовали, к конному отряду из дальнего строения подъехал некто невероятно важный. Увидев его, бродяги враз приткнулись, встали еще плотнее и искоса мерили его яростными взглядами. В глаза кинулись высокие сапоги новоприбывшего и огненно-красный блестящий мундир; рожа его была такого же неприятного землянистого цвета, как и у всех обитателей данного мира, крохотные глазки пробуравили всю их группу насквозь, а уж предводителю всадников и вовсе пришлось выдержать не только этот наглый взгляд, но и поток отборной брани на непонятном языке. Он молчаливо склонил голову, гася бешенство, лишь время от времени кивал, соглашаясь со всем, что ему говорили. Наконец тому надоело распекать предводителя, он оборвал себя на полуслове и умчался обратно к высокой "игле". Всадник бросил ему вслед один-единственный взгляд, но такой, что мог испепелить на месте, и нетерпеливо дернул коня за поводья, подводя его к притихшим бродягам. Лицо его стало замкнутым и злым, фразы срывались резкие, отрывистые.