Мир Софии

Гордер Юстейн

— Этот сюжет Хольберг позаимствовал у Кальдерона, а тот — в свою очередь — взял его из арабских сказок «Тысячи и одной ночи». Но сравнение жизни со сном можно найти и в более ранние исторические периоды, в частности, в Индии и в Китае. Древнекитайский мудрец Чжуан-цнзы, например, рассказывал, как однажды ему приснилось, что он бабочка, и потом он не мог понять, кто же он: Чжуан-цзы, которому приснилось, будто он бабочка, или бабочка, которой приснилось, будто она Чжуан-цзы?

— Во всяком случае, доказать справедливость того или иного утверждения невозможно.

— У нас в Норвегии подлинно барочным поэтом был Цеттер Дасс, который родился

в 1647-м и умер в 1707 году. С одной стороны, его привлекало описание сиюминутной жизни, с другой — он подчеркивал мысль о вечности и неизменности Бога.

— «Бог все же Бог, хоть вся земля — пустыня, / Бог все же Бог, хоть весь народ умрет…»

— Но в том же псалме он изображает природу северной Норвегии, пишет о скалах и сайде, о свежей и вяленой треске. Такое сочетание в одном тексте земного, относящегося к этому миру, с небесным, относящимся к миру потустороннему, — типичный признак барокко. Все это напоминает разграничение Платоном конкретного чувственного мира и вечного мира идей.

— А что там было с философией?

— В ней также боролись диаметрально противоположные мировоззрения. Как я уже говорил, часть философов считала, что бытие имеет, по сути дела, духовную основу. Такую точку зрения называют идеализмом, а противоположную ей — материализмом. Под материализмом подразумевается философия, которая старается свести все явления бытия к конкретным физическим величинам. У материализма тоже было в XVII веке много сторонников, наиболее влиятельным из которых, вероятно, следует считать английского философа Томаса Гоббса. Согласно ему, все явления природы — в том числе животные и люди — состоят исключительно из частиц материи. Даже человеческое сознание (или душа человека) обусловлено перемещениями в мозгу крохотных частиц.

— Иначе говоря, он утверждал то же самое, что за две тысячи лет до него Демокрит.

— И идеализм, и материализм проходят красной нитью через всю историю философии, однако эти два взгляда редко когда столь явно соседствовали друг с другом, как в период барокко. Материализм постоянно подпитывался достижениями естественных наук. Ньютон доказывал применимость одних и тех же законов природы для всей Вселенной. Он считал, что природные изменения — как на Земле, так и в космическом пространстве — объясняются законом тяготения и законами движения тел. Иными словами, всё подчиняется одной и той же нерушимой закономерности, или одной и той же механике, поэтому в принципе можно с математической точностью вычислить каждое происходящее в природе изменение. Таким образом Ньютон добавил недостающие кусочки мозаики в картину, которую мы называем механистическим представлением о мире, или механицизмом.

— Он представлял себе мир в виде огромной машины?

— Именно так. Слово «механицизм» происходит от греческого слова «механе», что значит «машина». Но интересно, что ни Гоббс, ни Ньютон не видели противоречия между механистической картиной мира и верой в Бога, а такое отнюдь не всегда было характерно для материалистов XVIII-XIX веков. В середине XVIII века французский врач и философ Ламетри? сочинил книгу под названием «L'homme machine», что значит «Человек-машина». Как у ног есть мускулатура, с помощью которой они ходят, так и у мозга есть «мускулатура», с помощью которой он думает. Впоследствии французский математик Лаплас сформулировал свое крайне механистическое мировоззрение следующим образом: если бы разуму было известно относительное положение всех частиц материи в заданный момент, «не осталось бы ничего, что было бы для

него недостоверно, и перед его взором предстало бы и прошлое, и будущее». Иначе говоря, все происходящее предопределено, как бы задано «раскладом карт». Подобный взгляд называется детерминизмом.

— В таком случае у человека нет свободы воли.

— Да, в таком случае всё становится результатом механических процессов, в том числе наши мысли и сны. В XIX веке немецкие материалисты даже говорили, что мыслительные процессы имеют такое же отношение к мозгу, как моча к почкам, а желчь к печени.

— Но и моча, и желчь материальны, чего нельзя сказать о мыслях.

— Ты уловила очень важную вещь. Могу рассказать анекдот на ту же тему. Однажды русский космонавт обсуждал с нейрохирургом проблемы религии. Нейрохирург (тоже русский) был, в отличие от космонавта, человеком верующим. «Я много раз бывал в космосе, — похвастался космонавт, — но никогда не видел ни Бога, ни ангелов». «А я много раз делал операции на умных головах, — парировал нейрохирург, — но никогда не видел у них в мозгу ни одной мысли».

— Это не значит, что мыслей не существует.

— Нет, просто мысли не относятся к тому, что можно удалить с помощью скальпеля или поделить на более мелкие части. Трудно, например, прооперировав человека, избавить его от неверного представления — вероятно, оно лежит слишком глубоко. Видный философ XVII века Лейбниц указывал, что главное различие между материальным и духовным заключается именно в возможности материального делиться на более мелкие части. Разделить пополам душу нельзя.

— Правда, какой взять для этого нож?

Альберто только покачал головой. Затем, не отводя взгляда от стоявшего перед ним стола, продолжал:

— Двумя крупнейшими философами XVII века были Декарт и Спиноза. Они тоже занимались проблемами соотношения между душой и телом, и я остановлюсь на этих философах несколько более подробно.

— Давай рассказывай. Но если мы не закончим к семи, мне придется просить разрешения позвонить по телефону.

ДЕКАРТ

…он хотел растопить строительную площадку от старого материала…

Альберто встал из-за стола и снял с себя красный плащ. Перекинув плащ через спинку стула, он вновь расположился на диване.

— Рене Декарт родился в 1596 году и провел жизнь в странствиях по Европе. Уже в юношеском возрасте его охватило горячее желание постичь природу человека и Вселенной, но по мере изучения философии он все больше и больше убеждался в собственном невежестве.

— Вроде Сократа?

— Да. Как и Сократ, он был уверен в достижимости точного знания лишь с помощью разума. Мы ни в коем случае не должны полагаться на то, что написано в древних книгах. Мы не можем полагаться даже на то, что подсказывают нам наши чувства.

— Платон утверждал нечто сходное: только разум способен дать нам твердое знание.

— Совершенно верно. Декарт ведет свое начало через Августина от Сократа и Платона. Все они были типичными рационалистами. Согласно им, единственным источником знания является собственный ум. В результате глубоких изысканий Декарт пришел к выводу, что научные сведения, доставшиеся человечеству в наследство от средневековья, далеко не всегда надежны. Видимо, тебе может прийти в голову сравнение с Сократом, который не доверял взглядам, бывшим в ходу на афинской площади. Что же остается делать таким людям, как Сократ или Декарт, а, София?