Мир Софии
Шрифт:
Чуть погодя они уже сидели на мостках и закусывали.
— Когда приезжает папа? — спросила Хильда.
— Ты сама знаешь. В субботу.
— Но во сколько? Ты, кажется, говорила, что он едет через Копенгаген.
— Да…
Мама сделала паузу, чтобы дожевать бутерброд с огурцом и паштетом.
— …он будет в Копенгагене около пяти. Самолет на Кристиансанн вылетает в восемь пятнадцать. По-моему, посадка в Хьевике ожидается в половине десятого.
— Значит, три с лишним часа на копенгагенском аэродроме, в Каструпе…
— А
— Ни в чем… мне просто любопытно, как он будет добираться.
Они продолжали есть. Выждав подольше, Хильда снова приступила к расспросам.
— Ты что-нибудь слышала в последнее время про Анну и Уле?
— Да, они иногда позванивают. Хотят в июле приехать домой на каникулы.
— Не раньше?
— Нет, думаю, не раньше.
— Значит, на той неделе они будут в Копенгагене…
— Да в чем дело, Хильда?
— Ни в чем. Мы же должны о чем-то говорить.
— Но ты уже третий раз упоминаешь Копенгаген.
— Неужели третий?
— Сначала мы с тобой говорили о том, где папа делает пересадку…
— Да-да, поэтому я и вспомнила про Анну и Уле.
Как только они поели, Хильда составила тарелки и чашки обратно на поднос.
— Мне надо читать дальше, мама.
— Ну конечно…
Не послышался ли в мамином ответе легкий упрек? Они ведь собирались вдвоем приводить яхту в порядок к папиному приезду.
— Папа намекнул, что мне хорошо бы до его возвращения закончить книгу.
— Мало того, что его нет дома, он и в свое отсутствие пытается заправлять всем, что здесь происходит.
— Если б ты только знала, скольким еще он пытается заправлять, — загадочно произнесла Хильда. — И какое получает от этого удовольствие…
Она поднялась к себе и продолжила чтение.
София вдруг услыхала стук в дверь. Альберто строго посмотрел на нее.
— Не будем отвлекаться.
Стук усилился.
— Я расскажу тебе о датском мыслителе, которого философия Гегеля привела в негодование, — сказал Альберто.
Дверь уже просто сотрясалась — так в нее колотили.
— Наверняка майор прислал очередного сказочного героя. Проверить, не попадемся ли мы на его удочку, — продолжал Альберто. — Ему это ничего не стоит.
— Но если мы не откроем и не выясним, кто это, ему ничего не стоит снести весь дом.
— Возможно, ты права. Придется открыть.
Они подошли к двери. Поскольку стук был неимоверно громкий, София ожидала увидеть за дверью чуть ли не великана, однако на крыльце стояла девочка в цветастом платьице и с длинными светлыми волосами. В руках у нее было две бутылочки: одна — красная, другая — синяя.
— Привет, — сказала София. — Ты кто?
— Я Алиса, — ответила девочка, смущенно делая книксен.
— Я
— Но как она оказалась здесь?
— Страна чудес не имеет границ, — опередила его с ответом Алиса. — Она вроде Организации Объединенных Наций — находится повсюду, так что нашу страну пора избрать почетным членом ООН. И пусть бы ее представители входили во все комитеты. Ведь ООН тоже родом из человеческой мечты… или иллюзии.
— Ох уж этот майор, — хмыкнул Альберто.
— А что привело тебя сюда? — спросила София.
— Мне нужно вручить тебе эти философские бутылочки.
И она протянула Софии два пузырька из прозрачного стекла, в одном из которых была жидкость красного цвета, а в другом — синего. На красной бутылочке стояла надпись: «ВЫПЕЙ МЕНЯ», на синей: «И МЕНЯ ТОЖЕ».
В следующую минуту мимо хижины пробежал белый кролик. Он бежал на задних лапах и был одет в пиджак и жилетку. Прямо напротив двери он вынул из жилетки карманные часы и пробормотал:
— Ой-ой-ой, я опаздываю…
И побежал дальше. Алиса припустила за ним. На ходу она снова присела и сказала:
— Ну вот, опять все сначала.
— Передавай привет Дине и Королеве, — крикнула ей вслед София.
Алиса скрылась из виду. Альберто с Софией остались стоять на крыльце, рассматривая бутылки.
— «ВЫПЕЙ МЕНЯ», «И МЕНЯ ТОЖЕ», — прочитала София. — Я боюсь. Вдруг там отрава.
— Пузырьки прислал майор, — пожал плечами Альберто. — А все, что исходит от майора, — продукт сознания. Значит, это не более чем квинтэссенция, то бишь выжимки, его мыслей.
Отвинтив крышку с красного пузырька, София осторожно приложила его к губам. Жидкость оказалась сладкой и приятной на вкус, но это было не всё. Одновременно вокруг начались какие-то странные превращения. Озеро, лес, избушка стали как бы сливаться в одно целое. Вскоре вместо пейзажа Софию окружал некий человек, и человеком этим была она сама. Она подняла взгляд на Альберто, однако и он вдруг показался Софии частью ее собственной души.
— Странное дело, — сказала она. — Я как будто вижу вокруг то же, что и раньше, но все почему-то слито воедино. Я ощущаю все внутри своего сознания.
Альберто кивнул, однако Софии почудилось, будто она кивает самой себе.
— Это пантеизм, философия единого, — пояснил он, — или «мировой дух» романтиков. Они воспринимали все в виде одного большого Я. Так же, как и Гегель, который закрывал глаза на отдельную личность и видел во всем лишь проявление мирового разума.