Мир смерти
Шрифт:
— Он!.. — сказала Мета, и голос ее пресекся.
Рес взялся за прутья решетки и, напрягшись, выломал два из них.
Язон открыл налитые кровью глаза и посмотрел на пиррян.
— Вы, как всегда, вовремя, — прошептал он и вновь потерял сознание.
Глава XXIII
— Пока хватит, — сказал Язон, отстраняя протянутый Метой стакан. Он сидел на своей койке на борту «Драчливого», умытый, перевязанный, напичканный лекарствами,
— Рассказывай, — сказал он. — Я включил этот микрофон в систему оповещения корабля, все хотят слышать тебя. Откровенно говоря, мы до сих пор не знаем, что произошло, хотя и ты, и Темучин на все лады твердили, что победа обернулась поражением. Это как-то не очень понятно.
Мета склонилась над Язоном. Он улыбнулся, и прежде чем заговорить, положил руку ей на запястье.
— Эта целая история. Мне помогла библиотека. К счастью, я обратился к ней не слишком поздно, хотя и позже, чем следовало бы. Библиотека пересказала мне кучу книг и очень быстро доказала, что культуру нельзя изменить извне. А ведь именно это мы и пытались сделать. Но так можно культуру уничтожить, а изменить нельзя. Вы когда-нибудь слышали о племенах готов и гуннов Старой Земли?
Пирряне отрицательно покачали головами, и Язон промочив горло, продолжал.
— Это были примитивные варварские племена: они жили в лесах, предавались пьянству и воевали друг с другом. Эти варвары очень гордились своей независимостью и очень часто сражались с римскими легионами. И римляне постоянно их били. Вы думаете, варвары извлекли из этого урок? Ничуть не бывало. Выжившие уходили еще дальше в леса, сохраняя свою независимость и свой образ жизни. Но со временем они двинулись на Рим, захватили его и познакомились со всеми благами цивилизации. И вот тогда их культура изменилась — варваров больше не было. Но произошло это только тогда, когда они победили.
Древние китайцы, кстати, веками пользовались этим способом борьбы с завоевателями. Будучи плохими воинами, они показали себя великими приспособленцами. На протяжении многих веков их побеждали снова и снова, а они просто растворяли победителей в своей культуре.
Я усвоил урок и подумал, а почему бы и здесь не проделать то же самое? Темучин оказался настолько честолюбив, что не смог противиться искушению завоевать весь мир, и он, не раздумывая, вторгся в низины, стоило мне только это предложить.
— И выиграв, он проиграл, — сказал Керк.
— Именно. Мир теперь принадлежал ему. Захватив города, он захотел воспользоваться их богатствами. Но чтобы удержать города, пришлось в них обосноваться. Лучшие военачальники Темучина, став правителями новых земель, попали в окружение непривычной роскоши. И им это понравилось. И им захотелось задержаться здесь подольше. В глубине души они, конечно, остались кочевниками. Ну, а дальше что? Кем вырастет следующее поколение варваров? Если Темучин со своими вождями будет жить в тепле и уюте в городах, то как он сможет
— Бедняга Темучин, — неожиданно сказала Мета и вздохнула. — Его погубило собственное честолюбие. Завоевав весь мир, он в итоге потерял больше всех.
— И свой образ жизни, и саму жизнь, — согласился Язон и добавил. — Это был великий человек.
— Вы еще скажите, что жалеете о его смерти! — взревел Керк.
— Нет, конечно. Он получил все, что хотел — и умер. Немногим выпала такая завидная доля.
— Выключи микрофон, — сказала Мета. — Керк, ты можешь идти.
Огромный пиррянин хотел было возразить, но вместо этого лишь улыбнулся и вышел из каюты.
— Что ты теперь собираешься делать? — спросила Мета, как только за Керком закрылась дверь.
— Месяц спать, есть бифштексы и набираться сил.
— Я не об этом. Я спрашиваю, куда ты отправишься? Или, может быть, ты останешься с нами?
Она очень старалась выразить свои чувства, но ее словарный запас не подходил для подобных разговоров. Вместо того, чтобы помочь ей, Язон спросил:
— Тебя это волнует?
— Да, и для меня это совсем новое состояние, — она потупила взор и чуть не заикалась, силясь словами передать свои чувства. — Когда я с тобой, мне хочется говорить что-то очень необычное. Ты знаешь, как звучат самые приятные для пиррянина слова?
Язон покачал головой.
— Мы говорим: «Ты хорошо сражался!». Но я тебе вовсе не это хочу сейчас сказать.
Язон владел девятью языками и абсолютно точно знал, что он ей хочет сейчас сказать. Но чувствовал, что не может этого сделать и попытался отвернуться.
— Нет, ты смотри на меня, — Мета взяла его голову и нежно повернула к себе. Этот жест говорил больше любых слов, и Язону даже стало немного стыдно, но он упорно продолжал молчать.
— Я нашла в словаре слово «любовь». Сначала я не поняла его, ведь это только слово. Но чем больше я думала, тем яснее мне становилось его значение.
Их лица были совсем близко друг от друга, и большие ясные глаза Меты настойчиво заглядывали в глаза Язону.
— Я люблю тебя, — сказала она. — И всегда буду любить. Ты никогда не должен оставлять меня.
Чувства ее, безыскусные и простые, нахлынули на Язона как разлившаяся река и в один миг смели защитную плотину, которую он сооружал годами. Он всегда был одинок. Рядом с ним никого не было. Сошелся с женщиной, бросил женщину… Вселенная помогает тому, кто сам себе помогает. Я сам могу позаботиться о себе, — привык думать он. — И… мне… никто… не нужен…
— О, высокие звезды, как я люблю тебя! — воскликнул Язон, прижимая Мету к себе и пряча лицо в ее волосах.
— Ты больше никогда не оставишь меня, — сказала она.