Мир с членистоногими
Шрифт:
Прежде Вадим Семёнович никогда не уставал и даже плохо понимал, на что жалуются люди. Он хорошо знал, что такое вспотеть, запыхаться – это ему знакомо. Но устал? Не надоело, а именно устал? Когда, бывало, попутчикам на прогулке требовался отдых, Вадим Семёнович маячил поблизости, участвуя в общем разговоре. И вот теперь он понял, что это такое. То, что немного ныло, теперь вдруг начинало болеть.
Но он всё равно не сидел в четырёх стенах, бродил по знакомым улицам, перешагивал через никогда не пересыхающую лужу, обходил затянувшуюся стройку, терпеливо ждал на перекрёстке, здоровался с прохожими, о которых знал лишь то, что они местные. Почти в каждом доме на первом этаже располагалась аптека или какие-нибудь медицинские услуги – в основном, без посетителей. Вот мимо
Время от времени Вадим Семёнович заезжает куда-нибудь на электричке и бродит уже там. Поздним вечером, за городом, без обилия уличных фонарей на чёрном фоне ярко сияют звёзды. Это напоминает ему детство, когда берегли электроэнергию и звёзды появлялись до наступления сумерек.
Оставалось еще занятие, которое никто у него отнять не мог, поглощать знания, созданные другими и наслаждаться творчеством ушедших титанов. Кое-что можно было извлечь из интернета, стоило лишь найти источники-антиподы и усреднить новости, поэтому Вадим Семёнович не терял объективного взгляда на текущие события. На просторах сети легко было найти и беллетристику, но он предпочитал держать книги в руках.
На полках у Вадима Семёновича за долгие годы накопились книги, от которых, в свое время, он не решился избавиться при переезде, выбросил только откровенное барахло, боевики, фантастику и политику.
Начал он с детективов. Все они были, конечно, когда-то читаны, но память стала уже не та, и Вадим Семёнович благополучно забыл подробности сюжетов. Лишь иногда какая-либо деталь всплывала в памяти. Поэтому интрига криминальных розысков не потеряла для него остроты. Одних только 10 томов Агаты Кристи, добытых когда-то супругой, должно было хватить надолго. А ведь был ещё и Джеймс Чейз, и Юлиан Семёнов.
Потом, через год, оказалось, что одной лишь Агаты Кристи хватит навсегда. Когда Вадим Семёнович закончил десятый том и снова открыл первый, оказалось, что он забыл почти всё и можно читать с прежним удовольствием. Это его заинтересовало. Видимо, детективы и не стоят того, чтобы их запоминали, даже если это Агата Кристи.
И в самом деле, сняв с полки стихи любимого когда-то Дмитрия Кедрина, Вадим Семёнович обнаружил, что некоторые строфы он помнит наизусть до сих пор, а другие легко узнает. Но ведь стихи вообще лучше запоминаются, чем проза. Поэтому Вадим Семёнович, на пробу, раскрыл роман Булгакова «Мастер и Маргарита». И что же? Любая строка, наугад вырванная из текста, вызывала наслаждение. Только одна фраза поначалу породила у него некоторый диссонанс: «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город». Изменения освещенности приходят с Востока, утром – это рассвет, а вечером оттуда же приходит и тьма. А Средиземное море находится на Западе от Иерусалима. Но нет, Булгаков не промахнулся, тьма тогда наступила из-за страшной тучи, которую принесло с моря. Вадим Семёнович помнил почти всю историю Пилата, Ешуа и приключения Воланда в совремённой Москве и, как и прежде, Маргарита и мастер показались ему лишними персонажами. Потом он решил испытать Николая Лескова, которым увлекался в студенческие годы. Результат был тот же, он помнил так, как будто читал всё это лишь вчера. Но ведь Лесков написал много и Вадим Семёнович, конечно, читал не всё. Он решил почитать из Лескова что-нибудь нечитанное, но не пошло. Не удалось пробиться сквозь текст. Вадим Семёнович тогда понял: то, что прочёл когда-то, то и осталось с ним навсегда.
Пришлось продолжить чтение детективов. Но и этому простому удовольствию вскоре пришёл конец. Постепенно Вадиму Семёновичу стало тяжело удерживать в голове имена участников картины преступления. Потом он стал забывать, что произошло в начале действия и ему стало трудно улавливать подробности расследования. Тогда Вадим Семёнович решил не лишать себя радости и приобрёл небольшой зеркальный телескоп.
Изучая звёздное небо, Вадим Семёнович испытывал не только радость, но и грусть. Слушая музыку бесконечности,
Где-то, на бесконечных просторах жизнь, конечно, есть или была, или будет. Но мы никогда не встретимся. Только, если окажется, что современные физики ошибаются.
Но, кто знает, может быть, когда-нибудь построят огромный телескоп, и удастся рассмотреть подробности на расстоянии. Конечно, свет летит быстро, но долго, увидеть можно лишь прошлое звезд. Но лучше обо всём этом не думать, решил Вадим Семёнович, превратишься в фантаста.
Терапия склоки
Жизнь Мура поначалу складывалась удачно. Хозяин его обожал и разрешал ему почти всё. Нельзя было только ходить по столам, кухонной плите и грызть авторучку. Мур был сообразителен и моментально понял, для чего в туалете выставлен лоток – это было единственное место в квартире, заполненное чистым песком. Одно время Хозяин пытался приучить его ходить по своим надобностям непосредственно в унитаз, но потом узнал, что его начальник врёт про свою кошку. Тогда Хозяин, единственный из всех сотрудников, побывал на юбилее начальника и видел, как вконец избалованная лысая кошка чинно залезает на лоток, а дела свои делает мимо. Потом она старательно присыпала каловые массы песочком из лотка. Начальник, похоже, и дома, как на службе, требовал, чтобы никто не увиливал от порученного дела и правильно выполнял все процедуры. И, конечно, голая красавица нисколько не собиралась давить лапкой на рычажок, чтобы спустить воду в унитаз, хотя об этом у них в отделе слышали и глухие. Тогда Хозяин отвязался от Мура. Жаль было только, что правду об этой, якобы, уникальной кошке нельзя рассказать товарищам по работе, даже по секрету.
Спал Мур, везде, где захочет, в корзине для белья, в кресле, на свитере, брошенном на диван, на хозяйской подушке или даже на самом Хозяине. Нельзя было только на обогревателе. К Хозяину Мур относился вполне дружески. Мурлыкал, при необходимости. Когти не выпускал, дремал на хозяйских коленях, терпел комплименты и нежности. Он даже иногда встречал Хозяина у двери и помнил, что тот его называет Муром. Впрочем, Муром он стал не сразу, вначале его величали Муркой, а потом он подрос и превратился в рыжего красавца с роскошными каштановыми бакенбардами.
Тем не менее, однажды Хозяин предал своего кота. Так ощущал это Мур, не зная, что злого умысла у Хозяина не было.
Случилось, что соседская дворняга родила у их подъезда пятерых щенков. Потом, через неделю, четырёх она перетащила в более укромное место, под лестницу, а пятый остался один. Этих подробностей Мур, конечно, не знал. Он лишь однажды побывал за пределами своего жилища, выскользнув через приоткрытую дверь. Он тогда много натерпелся от голода и мальчишек, пока Хозяин не нашёл его в пыльном закутке подвала.
К моменту начала своего сиротства у щенка уже открылся один глаз. Вскоре он проголодался и стал пищать. Мать была поблизости, ревностно ухаживала за остальными, а пятый был ей почему-то не нужен. Тогда Хозяин поместил его в картонный ящик, принёс домой и поставил у стенки.
Щенок сразу не понравился Муру запахом и надоедливым нытьём. Мур сдвинул уши, предостерегающе рыкнул и занял позицию между ящиком и остальным помещением, слегка подрагивая кончиком хвоста. Здесь он проводил теперь свое время, даже дремал, отходя не слишком далеко.