Мир После

И Сьюзен

Широкие плечи.

Облик греческого бога, скользящего по небу.

Раффи.

Каждый нерв в моем теле оживает и пульсирует. Мой разум кричит: "Ловушка, ловушка, ловушка!"

Вот почему Велиал один и производит все эти звуки! Шум должен был одновременно привлечь внимание и замаскировать остальные звуки, издаваемые скорпионами. Скорпионы вне поля зрения. Спрятавшиеся. Выжидающие.

Не размышляя, я инстинктивно вскакиваю и открываю рот,

чтобы выкрикнуть предупреждение Раффи.

Но чужие руки, как тиски, хватают мое предплечье, выбивая меня из равновесия. Они зажимают мой рот, и все, что я могу видеть, — это огромные, испуганные глаза моей матери. Она смотрит на меня, как на умалишенную.

Мой мозг, наконец-то, догоняет остальную часть меня.

Она права.

Конечно, она права. Насколько же плохо обстоят дела, если твоя психически больная мать разумнее тебя?

Я киваю, показывая, что я снова адекватна, и сдвигаюсь так, чтобы видеть происходящее. Мама отпускает меня.

Раффи приземляется молча. Его крылья складываются не полностью. Косы на концах крыльев обнажены, и он выпускает их.

Они выдвижные. Я не осознала этого ранее.

Я лихорадочно пробегаюсь по вариантам моих действий. Что я могу предпринять? Крик приведет всех нас к неприятностям. Кроме того, Раффи считает, я умерла. И предупреждение может только подвергнуть его большей опасности, шокировав.

Пленники вопят, когда видят Раффи и его демонические крылья. Больно видеть, что люди предпочитают плохого парня, который выглядит как ангел, хорошему парню, который выглядит как демон.

Велиал кривит лицо в театральном удивлении, словно клоун.

— Как? Это Рафаил! Ах, как же я защищусь от великого Гнева, являющегося падшим, эхом того, чем когда-то был? — Он перестает ломать комедию. — Серьёзно, Рафаил! Нет ничего печальнее, чем сокрушенная развалина, одержимая попытками возродить былую славу. Имей чуточку благородства, хорошо? Ты унижаешь себя.

— Должен ли я сначала вырвать тебе руки и ноги, а затем крылья? Или же наоборот? — Голос Раффи полон неприкрытой жестокости, такой его тон я не слышала до сих пор. Кажется, он хотел бы исполнить оба предложенных варианта.

— Почему ты так сильно хочешь вернуться, Рафаил? Что было великого в том, чтобы быть частью ангельского воинства? Так. Много. Правил. Я уже забыл, как много. Может, ты тоже?

Велиал тянет время. Он задерживает Раффи, пока скорпионы не смогут налететь на него. Я рвусь, выкрикнуть предупреждение. Но все что я могу — это молчать.

— Вся эта теория о том, что воинственная раса хозяев может существовать только, если даже маленький проступок наказывается крайне жестоко. — Велиал взмахивает рукой, словно говоря "не важно". — Это имело смысл давным-давно, когда существовало всего несколько правил, но не думаешь ли ты, что сейчас ситуация вышла из-под контроля? Мы, Падшие, с другой стороны, доказали, что

раса хозяев также может выжить и с противоположной системой. Никаких правил. Ты делаешь, что пожелаешь. С кем пожелаешь.

Раффи движется к Велиалу, резкий свет подчеркивает тени на его лице. Он похож на Ангела смерти. Или, возможно, Ангела мщения. Надвигается кто-то, кого я не могу представить.

— Ты мог бы уберечь себя от стольких хлопот, если бы прислушался и присоединился к нам. — Продолжает говорить Велиал. — Та дочь человеческая, что умерла на твоих руках? Она могла быть твоей. Никто бы не был против. Никто бы не посмел отобрать ее у тебя.

Со злобным рычанием Раффи нападает.

Глава 30

Он прыгает на Велиала, ударяя его крыльями, явно желая разорвать на куски.

Велиал уходит с его пути, частично избегая ударов. Он бросает работающую лампу в направлении Раффи.

Свет ударяется о пирс. Он вспыхивает, теряя соединение с электричеством, освещая борцов случайной вспышкой света.

Кровь капает с насмешливого лица и рук Велиала.

— Признайся. Тебе нравятся твои новые крылья. Зачем беспокоиться о пушистых и оперенных, когда у тебя есть свобода и сила?

— Я могу спросить тебя о том же, Велиал. — Раффи угрожающе приближается к Велиалу.

— У меня была жизнь со свободой и яростью. Пришло время для разнообразия. Немного почтительности. Немного заслуженного восхищения, разве ты так не думаешь?

Они кружат друг против друга, как акулы готовые к нападению. Теперь, когда Велиал заманил Раффи, его хромоты как не бывало.

— Почтительность и восхищение бегут впереди тебя, — говорит Раффи. — Ты ничто, разве что жалкий прислужник ангелов.

— Я не прислужник! — Его лицо становится красным и он в ярости. — Я никогда больше не буду прислужником. Ни для демонов, ни для ангелов, ни для кого! — Мигающий свет, освещает суровые тени на его лице с вздутыми венами.

Раффи снова прыгает на Велиала. Но его движение прерывают сети, падающие на него с ночного неба.

Раффи катится по пирсу, запутавшись в сети.

Вставай! Вставай!

Вся борьба бушует внутри меня. Смогу ли я смотреть на то, как казнят Раффи? Каждая частичка меня скандирует: "Нет", "нет", "нет".

Что я могу сделать? Что я могу сделать?

Раффи не борется с сетью, как я ожидала. Вместо этого он открывает свои крылья. Косы, как крючки, на его крыльях ловят сеть.

И затем его крылья разрезают сеть.

Она падает вокруг него, словно фата, когда он вскакивает, готовый к драке.

Скорпионы падают с неба, несколько из них приземлились на Раффи. Он уворачивается, но скользящие удары выводят его из равновесия.

Крылья, руки и ноги Раффи оборачиваются вокруг него. Три умирающих скорпиона кричат в агонии.