Шрифт:
Пролог
Тут дракон случайно не пробегал?
Жара медленно, но верно добивала меня. Еще пару миль, и я окончательно сварюсь. Ха, рыцарь в собственном соку. Ручейки пота, бегущие по спине, уже давно превратились в бурные реки. Мокрые волосы залепили лоб, и глаза пекло от пота, вытереть который я при всем желании не мог — забрало заржавело намертво.
Если в ближайшее время я не избавлюсь от доспехов — точно помру. И никто не виноват! Сам хотел показать крутизну свою немереную, поспорил с братьями на пьяную голову, что
Вчера мы отмечали мой двадцать первый день рождения, и когда после бала все гости разъехались, а родители пошли спать, мы с братьями пробрались в западную башню догуливать. У меня их двое, старший Дмитрий, ему двадцать три, и младший Василий. Еще сестра есть, Василиса, они с Васей двойняшки. Им по девятнадцать. Но вчера у нас была чисто мужская компания. Самым сложным оказалось избавиться от Димкиного телохранителя, надоедливый эльф ходит за ним по пятам уже год, ни на миг не оставляя одного, но в конце концов брату это удалось, зря он что ли пять лет магию учил! Смеясь и пошатываясь, мы поднялись по винтовой лестнице на самый верх, чудом не уронив бутылки, и с комфортом расположились на принесенном заранее старом одеяле.
От нашей столицы до Драконьих гор пять дней пути, расстояние мы по карте определили, которая у отца в кабинете висит — гобелен на всю стену. И просто сумасшествие — ехать туда, да еще и в доспехах! Но это я только сейчас осознал, а вчера…
Окончание наших посиделок я, честно говоря, помню смутно. Поэтому подробно рассказать не смогу даже нашему придворному магу — пусть он хоть сто раз пытается считать мою память, ничего, кроме алкогольных паров, Юлий — так его зовут — там не найдет. Процесс облачения меня в антикварный рыцарский костюм, модный лет двести назад, прошел мимо моего сознания. Гремящего железом меня под руки привели в конюшню, где с помощью древнего подъемника посадили на отцовского коня, и мой старший брат открыл портал на поляну в лесу, куда мы неоднократно выбирались на пикник. Дальше в моей памяти провал.
Первый раз я очнулся, когда конь остановился пощипать куст малины. Не сразу, но понял, что несколько часов проспал в седле беспробудным сном. Мой путь лежал через лес. Сквозь густую тень придорожных дубов почти не проходили солнечные лучи, и легкий ветерок иногда залетал в шлем, принося облегчение моим отравленным алкоголем мозгам. Но лес давно уже позади, с обеих сторон грунтовой дороги растут редкие пыльные кусты, окруженные пожухлой травой, и солнце жжет немилосердно. Несколько раз в вышине я замечал кружащего над полями дракона. Тот словно дразнил меня, но низко не опускался, предпочитая планировать на приличной высоте.
Время приближалось к полудню. Последние два часа мой верный конь шел все медленнее и медленнее, и, наконец, остановился пощипать траву. Его внимание привлек островок яркой зелени в придорожной канаве, через которую конь, недолго думая, перепрыгнул. В этот момент я покачнулся и грохнулся на землю. Последнее, что я услышал, перед тем как потерять сознание, было счастливое ржание избавившегося
В следующий раз я пришел в себя от того, что кто-то стучал по доспехам.
— Эй, железный! Ты живой? Чего ты тут разлегся?
Девчонка, лет десяти, методично колотила прутиком мне по плечу, иногда попадая по шлему. Сквозь прорези забрала я сумел разглядеть веснушчатый нос, сияющие зеленые глаза и две косички, которые свесились вниз, когда она нагнулась, чтобы заглянуть мне в лицо. Я хрипло прошептал:
— У тебя вода есть?
— Конечно, дяденька, вода есть, только дома. Вставай, дяденька, пойдем, я тебя провожу. Тут близко. Только ты драться не будешь? А то в прошлый раз тут тоже один в железках пришел и давай копьем нашу корову гонять. Да еще и кричит: "Сдавайся, дракон, сдавайся!" Вот глупый, какой же это дракон, это же корова! Вот ты, дяденька, сквозь эти дырочки хорошо видишь? — Она ткнула грязным пальчиком в отверстие забрала и попала мне прямо в глаз. Я уронил обратно в пыль с таким трудом поднятую голову.
— Уже не очень.
— Но корову от дракона отличишь?
— Наверное, отличу.
— Вот и хорошо. А то нашу корову сейчас пугать нельзя, у нее скоро теленочек будет.
Я медленно встал, сначала на колени, а потом, с помощью девочки, в полный рост, и осмотрелся — коня нигде не было, бросил меня, гад! Я, с трудом переставляя ноги, пошел следом за ней. Через двадцать шагов перед нами над дорогой затрепетала радужная пленка портала. В голове у меня помутилось, вес доспехов куда-то исчез, и в следующее мгновение мы уже стояли на лужайке перед замком.
— Ну, вот мы и дома.
Дом оказался скорее похож на маленькую крепость, задней стенкой прилепленную к отвесному склону, вершина которого терялась в облаках. Во дворе окруженного высокой каменной стеной замка мирно бродили куры и гуси, а в луже посреди лужайки перед парадным подъездом спала жирная свинья.
Из боковой двери дома выбежала молоденькая кухарка — белый платок на голове, нос в муке, а руки по локоть в тесте — и, не обращая на меня никакого внимания, набросилась на мою юную проводницу:
— Тося, негодная девчонка, ты кого опять притащила? Ну, сколько можно повторять — не тащи домой всякую гадость! Я уже устала от твоих проделок! Мало мне было волка на прошлой неделе, хорошо, оборотень оказался, сам ушел!
— Я думала, это собачка….
— А три дня назад кто был?
— Кактус! — гордо ответила Тося. — Мне папа про него рассказывал: круглый, с иголками, водится на юге. Вот я на юг пошла и поймала.
— Это был не кактус, это был ежик! А вот на счет колючек ты права, колючий был ежик. Ты еще мне скажи, как ты додумалась его на мой стул положить!
Я опешил от такого приема. Она назвала меня, принца Левонии, гадостью! Коня у меня, к сожалению, уже нет, но доспехи королевские. Позолота, где не стерлась, на солнышке блестит так, что глазам больно. А то, что они мне великоваты, так прадед у нас был мужчиной крупным, мне до него еще расти и расти. Братики кое-где проволочками подкрутили, чтоб железки не болтались, а вот о том, как я их снимать буду, не подумали.
— Я не гадость. — Голос из-под шлема звучал как-то странно, будто и не мой вовсе.