Мир пауков

Ременцова Лана Александровна

– Мне идти за вами?

– Да, поможешь мне вымыться.

Ликорис еле поспевала за ним, идя быстрым шагом почти бегом по двум длинным коридорам и крутым лестницам. Эрганлавдий как только вошёл в покои скинул с себя вещи.

– Скажи слугам забрать и постирать.

Она передала приказ, стоящим за дверью двум воронам.

– И принесите ещё пару вёдер с чистой водой, – а когда вошла обратно, увидела, что муж уже лежит в ванне с закрытыми глазами. Взяла часть неиспользованного мха, намылила

и стала медленно мыть его грудь, шею, руки.

Он открыл глаза.

– Приятно, что это?

– Это всего лишь намыленный мох.

Эрганлавдий внимательно рассмотрел её приспособление к мытью.

– Интересная идея, – понюхал. – И пахнет неплохо.

– Я подумала, это лучше чем ничего. И кстати, ваши мыловары могут добавлять мох с вершин скал при варке мыла. Там он не такой вонючий, как в низине, и можно создать даже некий аромат.

– Хорошо, я прикажу им. А чем ты так приятно пахнешь?

– Благовонием из приданого.

– Великолепный запах. Помоги мне вымыть голову.

Ликорис кивнула. В комнату постучались.

– Вносите, – крикнула, и слуги бегом поставив вёдра, ретировались. Она зачерпнула тяжёлым обсидиановым ковшом тёплую воду и, полив его голову, тщательно намылила, помассировала и смыла. Паук встал, и только вороница хотела смущённо отойти, как он схватил её за руку, что она чуть не упала в ванну и, приложив к члену, ухмыльнулся.

– Его тоже намыль.

Она повторила все те же манипуляции, что и с головой и густо покраснела.

Эрганлавдий вышел из ванны, накинул покрывало для вытирания, промокнул тело и, скинув, встал перед ней.

– Иди ко мне.

Ликорис подошла.

Он развязал шнурок пеньюара, отбрасывая его в сторону.

– Я чист и хочу тебя.

– Я готова.

– Поцелуй его.

Вороница замерла, переводя взгляд на быстро увеличивающийся в размерах мужской орган.

– Я хочу этого, ты – моя жена, – его голос стал твёрже, и она склонилась на колени. Он подставил член к губам.

Вороница наклонилась и робко поцеловала.

– Ещё, покрывай поцелуями.

Она продолжила. «Это не противно, пахнет свежестью, и он – мой муж».

– Я должна, я обязана подчиняться, – прошептала, не поняв и сама, что говорит вслух.

Эрганлавдий схватил её и поднял, заглядывая в глаза.

– Ты ничего не обязана делать против своей воли! Ты – благородная вороница. Царевна. Красива, как богиня. Это я должен валяться у твоих ног. Полукровка, не ворон, не паук. Чёрт знает кто и что! Ты хочешь сегодня, чтобы я вошёл в тебя? – его взгляд начал краснеть, а на коже появляться паучья щетина.

– Да…

– Ты говоришь правду? Не в угоду мужу?

– Нет.

– Скажи, что ты хочешь?

Она замерла.

– Говори… – он затряс её за плечи.

–

Я хочу почувствовать то, что было тогда, жар, который разлился в моём теле, когда ты был во мне.

Этих слов оказалось для него достаточно. Он поднял её на руки, уложил на постель, отбрасывая гладкое покрывало цвета безлунной ночи, расставил ноги и вошёл, сразу увеличивая амплитуду движений.

– Я так истосковался по тебе, – перевернул её и вошёл в позе сзади, сжимая талию, насаживая на себя ближе и ближе.

– А – а – а, – застонала она впервые и он не смог сдержаться, оргазмировав вместе с ней.

После они лежали на спине и муж поглаживал её плоский живот.

– Почему ты так покорна?

Она молчала.

Он встал над ней на руки.

– Ты готова на всё, даже на то чего не хочешь. Скажи мне, такую покорность тебе внушил брат?

– Я боюсь.

Паук непонимающе приподнял смоляные брови.

– Тебя.

– Что? Почему?

– Я никогда раньше не видела представителей вашего рода. И когда ты там съел лошадь, во мне что–то оборвалось.

Он сел спиной к ней.

– Я такой, какой есть. Но мне не нужен твой страх. Не нужна такая покорность.

– Я не могу полюбить тебя. Слишком мы разные. Мне тяжело видеть тебя пауком.

– Это изменить невозможно, – встал, набросил покрывало и вышел.

– Уберите ванну, – бросил слугам низшего ранга, – а вы принесите жене ларец из снежного обсидиана из моей комнаты, – отдал приказ воинам, стоящим у двери на страже.

Все бегом кинулись исполнять приказ.

В спальню Ликорис внесли ларец и, поставив перед ней, сидящей уже в пеньюаре, поклонились и вышли.

Она открыла и дрожащими пальцами начала доставать изящные украшения: подвески, серьги, кольца, браслеты, бусы из разного обсидиана. «Я даже не представляла, что из такого мрачного камня, можно сделать такие прекрасные вещи. Но почему я содрогаюсь от страха и отвращения, как только вспомню его истинную суть. Он – мой муж и я должна смириться с этим. Он не прекрасный ворон, а страшный паук, и такова моя судьба».

Эрганлавдий пошёл посмотреть, как его пауки складывают землероек в подвал.

– Повелитель, мы ещё собрали сотню касак, куда их? Той же зимой мы обошлись без них, но землероек не хватило и воины голодали.

– Этих мерзких тварей сложите в ящики в крупную соль у задней стены, меньше вони будет. Как доделаете всё, принесите жене самую жирную землеройку.

Пауки поклонились и продолжили складывать пропитание в соль по ящикам.

– Повелитель…

– Что?

– Мордвин ждёт вашего приказа сжечь ваших наложниц.

– Пусть сжигает, – бросил так легко, будто речь шла не о живых существах, делящих с ним много лет ложе.