Мир на колесах
Шрифт:
Четыре грузовика прицепили к комбайну с той стороны, где слетела гусеница, а Ян включил работающую, – так удалось оттащить комбайн от буграча на добрых двести метров. Потом – под критическим взглядом Чана Тэкенга и под аккомпанемент еще более критических его замечаний – Ян поднял большой вертолет, оттащил буграча подальше и перевернул его на брюхо.
– Оставь здесь эту пакостную тварь! Убей ее, зарой! – завопил Чан. – Она теперь опять может прыгать, сейчас прыгнет и всех нас подавит!..
– Не подавит. Он может двигаться только в одном направлении, а
– Но ты же не знаешь точно…
– Достаточно точно. Тебе надо, чтобы я прицелился, как из ружья? Это ни к чему. Как только он придет в себя, он отсюда уберется…
Не успел Ян договорить, как буграч прыгнул. У зверя не было ни разума, ни эмоций, но были рефлексы, основанные на сложных химических механизмах. И все эти механизмы были задействованы только что пережитым: сначала кусок тела оторвали, потом ожог, крючья, переворот, когда вся тяжесть тела пришлась на спину… Раздался какой-то глухой звук, все ноги разом оттолкнулись… Женщины завизжали, а Чан Тэкенг охнул и упал навзничь.
Громадная туша взвилась высоко в воздух. Перелетела назад через изгородь и тяжело рухнула, взметнув облако песка.
Ян достал из вертолета ящик с инструментами и принялся чинить комбайн, радуясь возможности отвлечься от неотвязных мыслей. Но едва он остался один – мысли тотчас вернулись. Он устал думать о кораблях и говорить о них, но забыть не мог.
Не мог он забыть о кораблях.
Глава 2
– Я не хочу говорить о кораблях, – сказала Эльжбета Махрова. – Сейчас все говорят только о них.
Они сидели рядышком на скамье у дороги, и через тонкую ткань платья и свой комбинезон Ян ощущал тепло ее тела. Он сжал пальцы так, что костяшки побелели. Здесь, на этой планете, ему всегда хотелось быть с ней рядом, вот как сейчас. Не поворачиваясь, он искоса посмотрел на нее. Смуглые гладкие руки, большие темные глаза, грудь…
– Конечно, говорят. – Ян с усилием отвел взгляд и безо всякого интереса уставился на толстостенные складские здания по ту сторону широкой лавовой дороги. – Корабли должны были прийти шесть недель назад, мы уже задержались на четыре недели. Сегодня вечером что-то должны решить. Ты не пробовала еще раз спросить Градиль о нашей женитьбе?
– Пробовала. – Эльжбета повернулась и взяла его за руку, не обращая внимания на прохожих. Глаза ее были печальны. – Она меня и слушать не стала. Я должна выйти замуж за кого-нибудь из семьи Семеновых – или вовсе не выходить. Таков закон.
– Закон! – Ян произнес это слово с яростью, будто проклятие. Выдернул руку из ее ладоней и отодвинулся. Она не знала, какая пытка для него каждое ее прикосновение. – Это не закон, а обычай. Дурацкий обычай, крестьянский предрассудок. Проклятая крестьянская планета под голубой звездой, которую с Земли даже не видно… А на Земле я мог бы иметь семью…
– Ты не на Земле.
Она сказала это так тихо, что он едва расслышал. И от этого злость его погасла, уступив место внезапной усталости. Да, он
На часах было ровно двадцать ноль-ноль. Хотя беспрерывные сумерки тянулись здесь четыре года подряд, люди все-таки следили за временем. Не только по часам, но и по биологическим ритмам, заложенным в них на далекой планете, до которой множество световых лет.
– Они сидят на собрании уже больше двух часов – и наверняка все толкут и толкут воду в ступе. Устали, наверно.
Он поднялся.
– Что ты собираешься делать? – спросила Эльжбета.
– То, что надо. Откладывать решение больше нельзя.
Она снова взяла его за руку, но тут же отпустила; словно поняла, что с ним происходит от ее близости.
– Удачи тебе.
– Это не мне нужна удача. Моя удача кончилась, когда меня выслали с Земли с пожизненным контрактом.
Пойти с ним она не могла: на собрании имели право присутствовать только главы семей и технические руководители. Ян был туда вхож как начальник технической службы.
Внутренняя дверь в герметизированный купол оказалась запертой; Ян громко постучал. Щелкнул замок, дверь приоткрылась… Начальник службы охраны порядка проктор-капитан Риттершпах подозрительно посмотрел на Яна крошечными заплывшими глазками.
– Ты опоздал.
– Заткнись, Хайн. Открывай.
Ян не слишком уважал начальника службы охраны порядка; тот изгалялся над всеми, кто был ниже рангом, и раболепствовал перед вышестоящими.
Собрание шло, как Ян и предполагал. Председательствовал Чан Тэкенг, на правах старейшего из старейшин. Он без конца колотил молотком и орал, но на него никто не обращал внимания. Как всегда, ругались, вспоминали старые обиды… Но по делу никто ничего не сказал и не внес ни одного толкового предложения. Уже больше месяца говорили они одно и то же, одними и теми же словами – но ничего не могли решить. Настала пора вмешаться.
Ян прошел вперед и поднял руку, прося внимания, но Чан его словно не заметил. Ян подошел ближе, еще ближе… И в конце концов остановился прямо перед человечком. Чан сердито махнул ему – «уйди» – и попытался смотреть мимо Яна, но это ему не удалось – Ян не шелохнулся.
– Убирайся! Сядь на свое место – надо соблюдать порядок!..
– Я буду говорить. Угомони их.
Этого не понадобилось. Люди увидели его, и голоса стали стихать. Когда Чан грохнул молотком, стояла уже полная тишина.
– Слово начальнику технической службы! – выкрикнул Чан и с омерзением отбросил молоток.
Ян повернулся к собравшимся:
– Я хочу напомнить вам некоторые факты, факты, с которыми вы спорить не станете. Первое. Корабли опаздывают. Крайний срок был четыре недели назад. За все годы, что приходят корабли, они никогда еще так не опаздывали. Больше четырех дней – такое случилось только однажды. Корабли опаздывают, и ждать их мы больше не можем. Если останемся здесь – сгорим. Утром необходимо прекратить все работы и начать подготовку к переезду.