Мир-ловушка
Шрифт:
– Чего это они? – с любопытством спросила Нэрренират.
– Тебя увидели, – буркнул Шертон.
Глава 5
В горнице было жарко. В зеве большой печи, сложенной из кирпича и обмазанной темно-красной глиной, потрескивали дрова, гудело пламя. Титус и господин Малевот, министр благоуправления Халгатийского королевства, ели ореховую похлебку. Эгвур, молодой секретарь министра, отправился по дворам, дабы найти гувлов получше для дальнейшего путешествия.
– Ежели положиться на крестьянскую совесть, нам подсунут одров, –
Рука Титуса, сжимавшая деревянную ложку, дрогнула, однако он промолчал. Он-то знал, что нищие не мошенники. Его нищий дед был добрым человеком. В детстве, когда Титус болел, дед подолгу сидел возле постели, жалел его… Нищие – значит хорошие. Но, будучи афарием, Титус контролировал свои эмоции в достаточной степени, чтобы не затеять спор в неподходящий момент. Он проглотил свое несогласие вместе с очередной ложкой жирной горячей похлебки.
Из-за занавески, которая отделяла горницу от смежной комнаты, нет-нет да и выглядывал кто-нибудь из домочадцев деревенского старосты. Внешность Титуса произвела на крестьян неизгладимое впечатление. Во-первых, изуродованная щека. Во-вторых, странная иноземная одежда. Но такое и в Халгате можно увидеть, пускай и нечасто. Более всего здешних жителей изумляла загорелая кожа Титуса. Малевот уже поинтересовался, не болен ли смиренный брат какой-нибудь редкой заразной болезнью? А если нет, каким образом его кожа приобрела столь необычайный цвет?
Этот мир не знал, что такое солнце. Небосвод постоянно скрывали облака, и люди были сплошь бледнокожие. О том, что существуют параллельные пространства и междумирье, здесь также не ведали. Нечисть тут водилась, особенно в заболоченной местности. Были как будто и свои боги, однако их никто никогда не видел. Титуса изрядно удивило то, что имена великих богов Панадара здешним жителям неизвестны.
Ныне Халгатийское королевство переживало трудные времена. Три года тому назад (счет времени в Облачном мире велся в соответствии с чередованием сельскохозяйственных циклов) умер прежний король, не оставивший сыновей. Тогда овдовевшая королева поскорей выдала замуж последнюю непристроенную из четырех принцесс – за удельного герцога Актарея, который и был коронован: по законам Халгаты, женщина не может унаследовать престол. Актарей отличался безволием и нерешительностью. Фактически страной правила все та же вдовая королева Лусилла.
Летом (сейчас в Халгате зима) наняла она мага для постройки нового дворца, но вскоре с сим магом поссорилась, ибо, когда выполнял он ее указания, королева тотчас требовала переделок, утверждая, что имела в виду не это, а нечто совсем другое. Доведенный до белого каления маг в конце концов обозвал венценосную особу дурой и отказался от дальнейшего сотрудничества, настаивая, однако, на том, чтобы с ним расплатились за проделанную работу. Лусилла же платить отказалась. Злокозненный маг отомстил с размахом: навел порчу на королевскую армию, и множество солдат и офицеров в течение сорокадневья перемерло от неведомой хвори. Навредив, он сбежал за границу, а Халгата теперь беззащитна перед агрессивными соседями.
– И разбойники
Разомлевший в тепле, досыта наевшийся Титус встрепенулся, когда хлопнула дверь. Это вернулся Эгвур.
– Нашел пару приличных гувлов, – сообщил он с кислым вздохом. На его бледном, осунувшемся лице мелькнула усмешка. – Мужичье дурит. Лучше бы нам отправляться не откладывая, господин Малевот, а то в деревне паника.
– Разбойники? – напрягся раненый министр, стукнув ложкой о край глиняной миски.
– Да нет. – На сей раз кислая усмешка дольше задержалась на лице секретаря. – Я же говорю, мужичье дурит! Якобы крестьяне, работавшие на картофельном поле возле Дрянного болота, увидели, как из леса вышел адский черный зверь.
– Слыхали, смиренный брат? – Малевот повернулся к Титусу. – Народ у нас необразованный, суеверный и знать ничего не хочет. Адский черный зверь – это сказочный персонаж, фольклор, а они его видели! Надо, однако, ехать… Ежели начнется паника, им уже ничего не втемяшишь. Эгвур, вели запрягать!
По оценке Титуса, настоящей паники в деревне не было. Крестьяне, высыпавшие из бревенчатых домов с крутыми двускатными крышами на единственную улицу, возбужденно переговаривались, размахивали руками, молились, выясняли промеж себя, кто, согрешив, накликал напасть – этим дело и ограничивалось. Титус смог бы, останься он тут, взять обстановку под контроль и успокоить людей, но ему хотелось поскорее попасть в столицу.
– Заночуем в следующей деревне, успеем до темноты, – сказал Эгвур, когда телега покатила по ровной каменной дороге, отделенной парапетом от лесов и полей. – А завтра к вечеру будем в Суаме.
Сердце Титуса нетерпеливо екнуло. В Суаме… Он чувствовал, что суждено ему совершить в этом мире нечто небывалое. В Панадаре у него не было таких возможностей, а здесь они есть. Здесь он, ради всеобщего блага, претворит в жизнь свою давнюю сокровенную мечту… Ситуация подходящая.
Эту ночь они провели в сторожке на краю поля. Сторож, увидав их компанию с вышки, кубарем скатился по лестнице, быстренько оседлал верховое животное, похожее на лошадь, но поприземистей и без гривы, и умчался к темнеющему облачному горизонту, оставив незваным гостям жбан жидкого пива и три пирога с начинкой из лука и подсоленной ореховой кашицы.
Выложив на стол несколько барклей (пусть деньги панадарские, серебро – везде серебро), Шертон разрезал каждый пирог на четыре равные части. Нэрренират в дверь не пролезла, ей передали ее долю через окно.
– Нам стоит разделиться, – заговорил Шертон, после того как все поели. – Мы пойдем туда, где живут люди, а тебе, великая, с нами лучше не ходить.
– Это почему? – просунув морду в окно, осведомилась богиня.
– Твой звериный облик действует людям на нервы.
– Их проблема. Или я пойду с вами, или Роми останется со мной. Ее должны были принести мне в жертву в качестве ежегодной платы за пользование эскалаторами. Вполне законная сделка. То, что по праву принадлежит мне, я никому не уступлю. Выбирайте.