Мир, которого нет

Кувшинов Виктор

— Мда-а, — повторил свое шамканье маг. — Из этих ям мы в последнее время частенько выгребаем просто никуда не годные помои, и что-то мне говорит, что ты как раз из таких будешь. Так скажи все-таки, что ты помнишь до того, как очутился у нас?

— Ровным счетом ничего, — подумав, ответил Ян. — Какие-то смутные воспоминания из детства, но ничего определенного…

— Все ясно. Тяжелый случай. — маг разочарованно вздохнул. — Знаешь сколько нужно строптивую лошадь объезжать? Иногда всей ее жизни не хватит. Ну да ладно, чем больше будешь рыпаться, тем больше от тебя толку. А там глядишь и новую попытку предпримешь.

— Какого

толку? — Ян ровным счетом не понимал из этих бредовых речей. Маг явно говорил о чем-то сам с собой, попутно издеваясь над собеседником.

— А это тебе ни к чему знать. Итак, как с козла молока. Если бы девка была посмазливей да построптивей — хоть какая, никакая потеха, а так… ладно, разболтался я что-то. Иди и отрабатывай свои харчи. Задаром никто тебя кормить не будет, — и, подумав немного, Сван добавил. — И не советую сбегать, только хуже будет. Короче пшел на свое место!

Яну осталось только сверкнуть глазами и, не попрощавшись, выйти из комнаты с гордо поднятой головой, по которой он и получил оплеуху, немедленно после пересечения порога.

— Идиот! Теперь нахлебаешься по полной программе! — проворчал Петруха и с заискивающим бормотанием заскочил в комнату получать инструкции от барина.

Ян остался в коридоре, уставившись на горящий вдалеке канделябр. "Может, надо было прогнуться? Чего ему стоило состроить подобострастную улыбочку и пошаркать ножкой, ну или там, побить копытом, например?" — почему-то Яну сделалось совсем противно. Видимо, было что-то в его предыдущей жизни такое, что не давало ему поступить таким образом. Он чувствовал, что ему одинаково противно, как рабское подчинение, так и помыкание людьми, но откуда эти чувства и на чем они основаны — все было покрыто мраком неизвестности. За спиной послышался легкий скрип отрываемой двери и через мгновение Ян ощутил уже знакомый неласковый тычок в спину:

— Топай, твое рабское превосходительство! Определили тебя на полевые работы. Ох, и повеселишься же! — Петр ворчал, но в голосе была заметна легкая досада на незадачливость новенького. — Нет, чтобы прогнуться малость, так надо повыпендриваться. Точно, по первому разу живешь! Ну ничего, погоди, жизнь-то тебе рога пообломает. Не сейчас, так со второй или с третьей попытки поумнеешь!

Тем временем они вышли из главного здания замка, и направились к воротам. Ян поймал пару сочувствующих взглядов. Видимо народ догадывался, куда ведут новенького и что ему там предстоит. Это сочувствие не вдохновляло, но выбора пока что все равно не было, и Ян продолжил свой путь за пределы замка. Они отошли совсем недалеко, к каким-то низеньким обветшавшим баракам. Петруха завел Яна в тюремного типа постройку и, указав на нары на втором ярусе, сказал:

— Вот твоя койка! Располагайся с удобствами! Сегодня, считай, у тебя выходной, а вот с завтрашнего дня и начнется твоя веселая трудовая жизнь на благо всего волшера и конкретно — великого мага. Кстати, вот тебе и собеседник, — Петруха ткнул своим толстым волосатым пальцем в сторону дальней койки, почти неразличимой в темноте. — Побеседуете, пока другие не подойдут, — и, захлопнув дверь снаружи, он исчез из поля видимости, как, впрочем, и сама видимость почти исчезла из этого поля, так как освещения из малюсеньких окошек под потолком явно не хватало.

Ян сначала попытался на ощупь разобраться с его новой постелью. На нарах нельзя было

сидеть выпрямившись — голова упиралась в потолок. Подстилкой служил мешок из ветхой ткани, в котором пересыпалась давно продавленное и стертое в труху сено. Подушку, видимо, должна была заменять собственная рука. Вздохнув, Ян решил познакомиться с товарищем по несчастью. Спустившись на пол, он прошел в дальний конец коридора и, присев напротив лежащего на нарах человека, поздоровался и представился.

— Привет, коли не шутишь, — слабым голосом отозвался человек. — А меня можешь звать Василием.

Ян пытался рассмотреть в темноте черты лица этого человека. Ему показалось, что его кожа была мокрой, как будто облитая водой или каким-то клейким раствором.

— Что с тобой, ты болен? — удивленно спросил Ян, подразумевая болезнь кожи.

— Да, я сломал ногу и теперь не знаю, встану ли на ноги вообще, — тихим голосом почти простонал Вася, имея в виду совсем другую хворь.

— Когда это было?

— Вчера. Нога теперь вывернута. Боль адская, ее раздуло. Сдохну теперь, наверное.

— Давай посмотрю. Я тебе ее вправлю, если кость не раздроблена. И потом надо шину, наверное, наложить, — Ян стал почти на ощупь, слепо всматриваясь, проверять ногу.

Вася от такой процедуры взвыл и потерял сознание. Это упростило дело. Ян ухватился покрепче за ногу и рывком поставил кость на место. Перелом, к счастью, не был открытым, и кость относительно легко встала в правильное положение.

Теперь дело было за малым — нужно было найти, из чего сделать шину и фиксирующую перевязь. Он встал и пошел к выходу. Дверь была закрыта снаружи и весьма прочно, что, в общем-то, и не удивляло. Ян пошарил взглядом в сумеречном помещении и наткнулся на палку, видимо отломанную от нар или еще чего. Прикинув, что если он сломает ее пополам, как раз получиться две шины, хорошо зафиксирующие кость Ян резким ударом о косяк претворил свою идею в жизнь. Оторвав от Васиного сенного матраса пару полосок ткани, он смастерил вполне сносную шину и только после этого задумался, откуда он все это умеет? Руки сами помнили, что нужно делать в подобных случаях, но где и когда он научился этим навыкам, было по-прежнему не ясно.

Пока он так раздумывал, Вася снова застонал, подавая признаки жизни. Наконец он совсем пришел в себя и спросил:

— Что это было?

— Теперь лежи и не беспокой ногу. Когда кость срастется, опять сможешь ходить, но с месяц придется полежать.

— Так ты выправил мне ногу? — обрадовано простонал Вася.

— Выправил, выправил. Только скажи мне, чем это ты болеешь? У тебя же кожа на лице слизью покрыта.

— Ах, это ты про кожу спрашивал. Вот что друг, сначала скажи, откуда ты, если про это не знаешь? — продолжая тихонько постанывать, героически продолжил беседу Василий.

— Я прямо из зиндана.

— А что-нибудь до этого помнишь?

— Ну ты прямо, как этот ваш Сван! Те же вопросы задаешь! — удивился Ян. — Не помню я ничего!

— Да, и судя по тому, как ты мою ногу починил, ты явно в первый раз из зиндана вышел.

— Да как же это? Объясни хоть толком.

— Хорошо, объясню, что знаю. Только, раз ты здесь сразу оказался, значит, шибко магу нашему насолил. Сюда обычно за ненадобностью ссылают. Это последнее место для «пришедших». Лучше руки на себя наложить, чем так жить, да решимости не хватает.