Мир информеров
Шрифт:
– Почему, учитель, вы такое большое значение придаете именно мифологической активности людей?
– Это просто, Галоген. Формы - это знаки. Они имеют значения. Таким образом, материальные формы в известном смысле порождаются значениями. Мы управляем значениями посредством порождения смыслов. Таким образом, смыслы порождают значения. Символы позволяют порождать смыслы. А вот системы символов образуют наиболее изящные и самые энергоемкие конструкции - мифы. Поэтому любая активность людей в мифологическом творчестве имеет куда больший резонанс, чем другая информационная деятельность.
Макс,
Был первый час ночи, когда Макс снял экзокостюм и вышел из офиса. Ночная улица выглядела пустынной. Только нарядно одетые проститутки и разряженная в люминесцентные цвета молодежь тусовались, кочуя от одного ночного заведения к другому. Максу бросилось в глаза, что проститутки несут в руках, кроме сумочек, какие-то длинные полосатые предметы. Сначала он решил, что это фаллоимитаторы, но обгоняя одну из шалав, разглядел, что в руках у нее полосатая палочка гаишника.
Вероятно, демонстрация полосатых палочек водителям частных автомобилей (обычный бизнес гаишников) уже не давал нужной величины прибыли, и те нашли вполне рыночный выход из ситуации, отдав палочки на ночь в аренду проституткам.
Дойдя пешком до более-менее оживленной магистрали, Макс поймал такси и поехал домой.
Войдя в квартиру, он включил телевизор (шел какой-то фильм с Брюсом Уиллисом) и сел на диван.
– Надо спать, - сказал он вслух.
– Утро вечера мудренее.
Во сне он видел информеров, работающих в виртуальных офисах.
* * *
Для отца Евлампия, Гоши и дьячка Иннокентия этот вечер был полон беспокойств. Около семи часов вечера они привели церковь в порядок после нападения и стали договариваться о ночном дежурстве, - через разбитые окна мог забраться в церковный вагончик кто угодно, чтобы украсть немногочисленные оставшиеся ценности или, скажем, поджечь храм. В это время в церковь хлынул поток бомжиков с Поля Чудес, уцелевших после облавы. Князь Василий вернулся на время к роли священника, - выслушивал жалобы, отпускал грехи, благословлял и вел вечернюю службу. Гоша и дьяк Иннокентий по мере сил помогали ему.
Только около полуночи церковь опустела. Гоша сказал:
– Давайте уже по домам не пойдем. Меня все равно жена из дому выгнала. Разведем костерок во дворе и картошечки напечем.
– А что ж, давайте, - сказал князь Василий, глядя сквозь разбитое окно на темное весеннее небо.
– Без костра-то замерзнем, а у огонька веселее будет.
Отправив дьяка Иннокентия в Рыжановку за картошкой и вечерним молоком, Гоша и князь Василий развели хороший, большой костер и запасли дрова на всю ночь, собрав валявшиеся вокруг в изобилии деревянные доски, бревна и большие сухие ветки. Потом вынесли три уцелевших стула на улицу и удобно уселись у огня.
Ночь была необычно теплой для марта. На небе мирно сияли созвездия. Казалось, что сегодняшний штурм церкви был не более, чем давним кошмарным воспоминанием.
–
– Еще полмесяца назад я даже не был с Вами знаком, и чувствовал себя совершенно счастливым. А сейчас мне страшно представить, что было бы, если бы я никогда не встретил Вас.
– Что же могло произойти, сын мой? Ты оставался бы примерным семьянином, работал бы и жил, как все люди.
– В том-то и дело. Когда я с Вами, я чувствую, что избран. Меня не интересует ни семья, ни любовь женщин. Я хочу служить нашему общему делу. Честно сказать, я хотел бы вступить в рыцарский орден.
– Какой орден?
– Ну, например, орден вагонников. Хорошо звучит? Я хочу быть вагоньером. Хочу принять обет всегда и всюду защищать истинную религию и нести знание об этом мире и запредельных мирах в те сердца, которые достаточно открыты для принятия истины.
Когда дьяк Иннокентий вернулся к вагончику, то увидел странную сцену: Гоша опустился на колени перед князем Василием, а тот три раза ударил молодого человека по плечу здоровенным своим, погнутым в бою, крестом, взяв его наподобие боевого меча.
Впрочем, появление дьячка слегка разбавило густую торжественность момента, но Гоша еще долго сидел у костра и улыбался, видимо, ощущая, как на него с темных весенних небес нисходит благодать.
Поев картошки и выпив глиняный горшок свежего молока, вагоньеры прилегли отдохнуть, соорудив себе нехитрую постель. Гоша остался у костра сторожить храм божий, а князь Василий и Иннокентий сладко уснули. В три часа Гоша толкнул в бок князя Василия и улегся на его нагретое место. Князь воссел на стул и принялся смотреть в огонь. И то ли задремал, то ли попал под гипнотическое влияние пламени. Потому что скоро увидел вокруг вагончика множество летающих обнаженных девушек. Они смеялись и подмигивали ему, а князь Василий только таращил глаза и слова не мог вымолвить.
– Здравствуй, князь ты мой прекрасный, что ж ты тих, как день ненастный?
– спросила его одна из ведьмочек.
– Меня зовут Наташа. Я лунная ведьма. Хочешь полетать со мной?
"На шабаше отродясь не был", - подумал князь Василий.
– Это не шабаш. Это просто свободный полет. Я лечу куда захочу. Полетели со мной! Просто скажи, что согласен и тут же взлетишь.
Страшно было князю Василию. Но и любопытство разбирало его сверх всякой меры. Да и созерцание юных прекрасных тел не могло оставить его равнодушным.
– Согласен!
– прошептал он одними губами.
И тотчас дивная сила подняла его в воздух и, вознесясь над своим вагончиком и спящими товарищами, князь осознал, что лунный свет состоит из очень крепких и прозрачных нитей, используя которые так легко парить над землей.
– Я лунная ведьма Наташа. Я убила своих родителей. А меня предал мой возлюбленный. Он принес меня в жертву Сатане, который купил твою душу, бывший священник. Я заклинаю тебя, князь! Именем своего греха заклинаю! Пробуди совесть моего любимого! Заставь его раскаяться в его предательстве! Заклинаю тебя! Ты можешь сделать это! Я лунная ведьма Наташа! И я жажду мести!