Мир Иеро
Шрифт:
— Лэса, — повернулся священник к иир'ова. — Посмотри, пожалуйста, кто там снаружи, за стеной, ладно? Что-то мне кажется, сегодня нас никто и не охраняет. То есть рядом никого. Стражи могут просто где-то скрываться.
Кошка, даже не дослушав до конца, метнулась с веранды и растаяла в темноте. Иеро всегда удивлялся способности народа иир'ова вот так исчезать — несмотря на то, что шкурки многих кошек были довольно светлыми. Но все иир'ова словно растворялись в ночном воздухе, оставляя за собой лишь легкий кошачий запах.
Иеро, Клуц и Горм молча ожидали
— Ты прав, никого там нет, — сообщила она. — Я даже спрыгнула на другую сторону и пробежалась до ближайших деревьев. Наверное, они уверены, что отсюда просто невозможно уйти.
— Уж конечно, уверены, — ворчливо передал Горм. — Можешь не сомневаться, где-нибудь по краю долины или ловушки устроены, или всякие твари ползают… в общем, кто-нибудь да есть.
— Наплевать! — весело фыркнула иир'ова. — Важно лишь то, что никто нас не услышит.
— Да ведь они могут подслушивать мысленную речь, — напомнил Клуц.
— Сомневаюсь, — возразила Лэса. — Мы их не слышим, так? Значит, и они нас тоже не слышат. Они мыслят на других волнах.
— На других волнах мыслят тех, с кем мы непосредственно встречались, — уточнил священник. — Но вряд ли здесь все такие.
— Все равно надо попробовать, — заупрямилась Лэса. — Ну давай же, откроем эту дверь!
— Хорошо, попробуем, — сдался наконец Иеро. — Только колотить по ней совершенно ни к чему. Я думаю, сумеем отпереть и без особого шума.
Священник, Лэса и Горм вошли в узкий коридор, а Клуц опустился перед дверью с веранды на колени и просунул внутрь рогатую голову. Ему не хотелось оставаться в стороне от событий.
Иеро внимательно осмотрел висячий замок, накладку и петлю, — в общем, всю систему запора. И решил, что надо сначала попытаться просто выдрать из двери гвозди, которыми крепилась вся эта конструкция. Он вынул из ножен кинжал и подсунул его под металл, потом нажал легонько, проверяя, насколько крепко сидят в дереве гвозди. Вроде бы шевельнулись… Тут из-за спины священника протянулась громадная черная лапа медведя. Горм вцепился в замок и дернул его изо всех сил. Гвозди наполовину выскочили из двери. Горм тихо рыкнул и дернул еще раз. Замок остался у него в лапе.
Иир'ова фыркнула:
— Да уж, крепко заперто, ничего не скажешь! Похоже, до нас сюда попадали одни слабаки.
Но как бы то ни было, преграда была устранена и священник осторожно толкнул дверь. Она открылась бесшумно, словно ее петли смазывали совсем недавно.
В комнате было совершенно темно. Иеро замер на пороге, не решаясь сделать шаг, но тут его мягко отодвинула в сторону Лэса. Кошка-иир'ова, сверкнув огромными зелеными глазами, прокралась мимо священника в комнату. Иеро улыбнулся. Хорошо, когда в команде есть кто-то, отлично видящий в темноте. Горм, правда, тоже видел ночью не хуже кошек, но он, хотя и обладал немалой гибкостью и подвижностью, все же был просто слишком большим, чтобы соваться в помещение, где его могла подстерегать любая неожиданность, — случись что, Горму не хватило
Из глубины помещения до оставшихся снаружи донеслась мысль Лэсы:
— Здесь много металлических и фарфоровых предметов, я не знаю, что это такое. Есть большой мраморный стол на железных ногах. Есть стеклянные сосуды, в которых… фу, от них ужасно пахнет! В них жидкость, в которой плавает что-то… что-то мертвое. О, поняла! Это куски плоти. А ведь тут действительно режут на кусочки людей и животных! — внезапно воскликнула Лэса и тут же пулей выскочила наружу, держа что-то в руках.
— Вот! — она сунула в руки священнику большую стеклянную колбу, закрытую стеклянной же пробкой. — Смотри! Но внутрь тебе сейчас лучше не ходить, там очень тесно. Подожди рассвета.
Иеро, крепко держа в руках колбу, вышел на веранду. В слабом свете огромных звезд, бессмысленно таращившихся на него с черного бархатного небосвода, невозможно было рассмотреть, что плавает в жидкости, наполнявшей колбу до половины. Но Лэса утверждала, что это — плоть живого существа… Иеро вынул пробку. В нос ему ударил резкий запах формалина. Священник обхватил колбу ладонями и сосредоточился. Да, это действительно была плоть. Но чья — определить было, конечно же, невозможно. Это существо (или человек) умерло уже давно, да и в любом случае формалин забивал все следы.
— Что ж, — сказал Иеро, — поставим замок на место и подождем утра. Мне кажется, в той комнате — лаборатория. Утром мы с Лэльдо вместе осмотрим ее и попытаемся понять, чем в ней занимаются слуги Нечистого.
Он отдал колбу Лэсе, и та снова скользнула в темную комнату, чтобы поставить сосуд туда, откуда она его взяла. Потом священник аккуратно воткнул на место выдранные Гормом гвозди, и замок повис на двери так, словно его никто никогда и не трогал.
После этого пленникам ничего не оставалось, как лечь спать, чтобы не растрачивать понапрасну силы. И все уснули с мыслью о побеге.
…Брат Лэльдо, войдя в маленькую спальню, уселся на лежанку, скрестив ноги, сбросил с головы коричневый капюшон и несколько минут медленно, размеренно дышал животом, положив руки на колени, ладонями вниз. Уравновесив энергии в своем теле, эливенер создал в пространстве перед собой светлую точку, на которую направилась теперь вся сила его мысли. Время исчезло для брата Лэльдо, и его тело перестало ощущать что бы то ни было. Ни тепла, ни холода, ни жесткого, ни мягкого больше не существовало. Осталось лишь пятно света в оглушающей тьме и узкий луч мысли, вливающийся в это пятно.
И вот наконец пятно начало расти, его границы все размывались и размывались, и наконец свет залил все вокруг… а вместе с темнотой исчезла и та маленькая комнатушка, в которой сидел брат Лэльдо. Стены спальни, а за ними и стены дома растворились в ослепительном золотистом свете, и в центре сияющего пространства возникло лицо Старейшины Братства Одиннадцатой Заповеди, брата Альдо, — морщинистое, с глубоко сидящими темными глазами. Брат Альдо чуть прищурился и спросил:
— Кто зовет меня?