Мир глазами Гарпа
Шрифт:
— Холодно, мама, — жалобным тоном сказал Гарп. — И поздно уже. Пойдем домой, а?
— Скажи ей, что мы хотели бы пойти в какое-нибудь приличное и теплое место, чтобы просто посидеть и поговорить, — настаивала Дженни. — Она ведь позволит нам заплатить за нее, верно?
— Ну да, наверное, — простонал Гарп. — Но, мам, она ведь абсолютно ничего не знает о плотском вожделении. Они же обычно почти ничего не чувствуют.
— Я хочу узнать о том плотском вожделении, которое испытывают мужчины, — строго сказала ему Дженни. — О
— Мама, ради бога! — взмолился Гарп.
— Was macht's? В чем дело? — спросила Гарпа молоденькая проститутка. — Она что, хочет купить муфту?
— Нет, нет, — поспешно ответил Гарп. — Она хочет купить одну из вас!
Старшая из проституток просто остолбенела, а та, что с оспиной на лбу, рассмеялась.
— Вы не поняли, мама хочет всего лишь поговорить с одной из вас! — пояснил Гарп.
— Холодно очень, — сообщила молоденькая шлюха, подозрительно на него глядя.
— Но ведь поговорить можно в любом месте, в тепле, где вы сами захотите, — заторопился он.
— Спроси вон у той, сколько она берет, — сказала Дженни, указывая на женщину с муфтой.
— Wieviel kostet? — пробормотал Гарп.
— Пятьсот шиллингов, — сказала молоденькая шлюха.
Гарпу пришлось объяснять Дженни, что это примерно двадцать долларов. Даже прожив в Австрии больше года, Дженни так и не выучила немецкие числительные и не различала денежные знаки.
— Двадцать долларов за то, чтобы всего лишь поговорить? — спросила Дженни.
— Нет-нет, мама, — сказал Гарп. — За обычные услуги. Дженни задумалась. Не слишком ли много — за обычные услуги? Но этого она не знала.
— Скажи, что мы дадим ей десять, — предложила Дженни, но на лице молодой шлюхи отразилось сомнение, да и на лице старшей тоже, словно разговор мог быть для нее куда труднее, чем «обычная» работа. Сомневалась она не только из-за цены; она не доверяла Гарпу и Дженни. И спросила свою молодую подругу, говорившую по-английски, англичане это или американцы. Американцы, сказала та, и старшая вздохнула с некоторым облегчением.
— Видите ли, англичане часто бывают извращенцами, — сказала она Гарпу по-немецки. — А американцы обычно нормальные люди.
— Вы поймите, мы просто хотим с вами поговорить, — повторил Гарп, с ужасом понимая, что проститутка явно воображает себе некую оргию, в которой будут участвовать и мать с сыном.
— Хорошо. Двести пятьдесят шиллингов, — наконец согласилась она. — И вы угостите меня кофе.
Она провела их в то местечко, куда обычно заходят погреться проститутки, — в крошечный бар с миниатюрными столиками; все время звонил телефон, но лишь несколько мужчин с мрачным видом из-за вешалки рассматривали женщин и уходили прочь. По негласному правилу к женщинам нельзя было подойти, пока они сидят в этом баре; он служил проституткам чем-то вроде запасного аэродрома, потайного убежища.
— Спроси, сколько ей лет, — велела Дженни Гарпу, но, когда он спросил, женщина мягко опустила ресницы и покачала головой. — Ладно, — сказала
У Гарпа от удивления округлились глаза.
— Но тебе-то ведь она нравится, верно? — спросила его Дженни. Гарп честно признался, что нравится. — Ну и чего тебе от нее надо? Чего ты от нее хочешь получить больше всего? Я не имею в виду ее гениталии; я хотела бы знать, есть ли в ней что-нибудь еще, что привлекает тебя? Что-нибудь такое, что можно было бы о ней вообразить, некая аура, может быть?
— Слушай, мам, может, ты лучше просто заплатишь мне двести пятьдесят шиллингов и перестанешь задавать ей дурацкие вопросы? — устало предложил Дженни Гарп.
— Не будь идиотом, — сказала Дженни. — Я хочу знать, не унижает ли ее чувство, что ее просто хотят, и необходимость потом отдаваться; или, может, она думает, что этим она унижает только мужчин?
Гарп с огромным трудом попытался все это перевести. Женщина с муфтой, как ни странно, задумалась над этим вопросом; лицо ее было очень серьезным. Может, она меня просто не поняла? — думал Гарп.
— Я не знаю, — наконец коротко ответила она.
— Хорошо. У меня есть и другие вопросы, — сказала Дженни.
Этот кошмар продолжался примерно час. Затем женщина сказала, что ей пора. Дженни не была ни удовлетворена, ни разочарована этим ночным интервью, хотя ей явно недоставало конкретных результатов; она казалась прямо-таки ненасытно любопытной. А Гарп понял, что никого в жизни не хотел так сильно, как эту женщину с муфтой.
— Хочешь ее? — спросила у него Дженни настолько внезапно, что он не смог солгать. — Неужели после всего этого, после всех этих вопросов ты действительно хочешь еще и заняться с ней сексом?
— Конечно, мам, — с несчастным видом признался Гарп. Вряд ли Дженни понимала теперь, что такое «плотское вожделение», лучше, чем до обеда, потому что выглядела она крайне озадаченной.
— Ну хорошо, — сказала она наконец и вручила ему 250 шиллингов, а потом еще 500, сказав лишь: — Делай что хочешь. Вернее, что должен. Но, пожалуйста, сперва отвези меня домой.
Проститутка внимательно следила за передачей денег, глаз у нее был наметанный. Получив точную сумму, она коснулась руки Гарпа холодными, как и ее кольца, пальцами и сказала:
— Послушай, это нормально, что твоя мать хочет купить меня для тебя. Но пойти она с нами не сможет. Этого я ей никогда не позволю. Ни за что на свете! Я все-таки католичка, хочешь верь, хочешь нет, но это так. А если тебе хочется какой-нибудь особенной забавы, то лучше попроси Тину.
Гарп поинтересовался, кто такая Тина, и содрогнулся при мысли, что уж для Тины-то ничто на свете не может показаться слишком забавным.
— Я сейчас отвезу мать домой, — сказал Гарп женщине с муфтой, — но назад к тебе сегодня уже не вернусь.