Мир дворцам
Шрифт:
– Ой, вряд ли тебя там ждут, - заворчал Эвинн, подкручивая винты в системе зеркал.
Диген был иного мнения:
– Ждут, ждут! – Захихикал он, совершая на полу кувырок в предвкушении. – Я давно не дразнил кое–кого баночками…
Несомненно, под этим несчастным подразумевался доктор Марк. Эвинн, наконец, закончил подгонку и, не дожидаясь новых требoваний и капризов со стороны домофея, быстро произнёс одному ему понятный набор слов и математических символов. Диген чихнул и… исчез.
Настала очередь Марины. Ох, пора прощаться, пора. А
Марина по очереди обняла их, королевcкую чету, на чью долю выпало столько невзгод и переживаний. Обняла и Аису, которая старательно смотрела куда–то вбок, скрывая предательски блестящие глаза. Может быть, у них с Торосом что–нибудь да выйдет…
Последний взгляд в сторону Эвинна…
Резкая боль в суставах, приступ головокружения, краткий миг темноты, и…
…холод бетонного пола, яркий свет люминесцентныx ламп, гул оборудования… К ней бегут фигуры в защитных костюмах… Ну, что положено делать в таких случаях главным героиням голливудских фильмов?! Вот, на выбор: патетические речи, истерика, величественная поза от осознания собственной крутизны?.. Не, не надо. Вы простите, ребята, я тут свернусь калачиком и немного посплю… Ой, сколько всего надо сделать, начиная с сообщения Таипову о том, что его отец жив…
Пролетели две мучительные недели, отведённые на карантин, сдачу анализов, видеозаписи бесед. Таипов–старший не находит слов, чтобы выразить благодарность за Лёшу, уважение Ковалёва сквозит в каждом жесте,и команда учёных готова в рот смотреть,только чирикни. Диген привозит разные вкусности, но Марине не позволяют их есть, потому что пока нужно посидеть на специальной диете. Напоминает концентраты в подвалах Псевдомагов, вы у простите, господа, но эта еда поперёк горла… Домофей возмущается и отдаёт вкусности команде учёных с особым указанием, «чтобы ничего не доcталось этому противному Марку».
Радостный голосок Даши в телефонной трубке, и не выразить никакими словами чувств, от которых разрывается душа. Привычно–родные голоса родителей: «Ждём на зимние каникулы, соскучились!». Голос Сергея Михайловича, поначалу настороженный, затем непривычно тёплый: «Это действительно ты?! Слава Богу…» авнодушно–нейтральный голос бывшего мужа: «Ну, как там встралия?» Вечно изнерадостный голос Джураева: «й, наконец–то. Где тебя носило, мать, когда выйдешь?». И голоса из прошлого во сне, постепенно отступающие в тень памяти.
И вот он, долгожданный миг, когда Скворцова на ватных ногах поднялась по лестнице своего подъезда, к своей двери,и дрожащими руками достала из сумочки связку ключей. Весь день
Как колотится сердце! Девочка моя, как я соскучилась! Марина шёпотом, поблагодарила няню, вручила подарок из мнимой Австралии (что положили «спецы» в эту коробочку, она забыла напрочь) и отпустила девушку домой. Осторожно приоткрыла дверь детской… Ночник под колпаком розового цвета, обои с забавными зверушками, кроватка… А в кроватке сладко спит самое дорогое существо, спит с улыбкой на губах. Пусть спит – впереди завтра, и вся жизнь…
– Мама?..
– Неожиданно сквозь сон пробормотала Даша, слегка приоткрыв глаза,и не различая пока чтo сновидения и явь. – Я знаю, где ты была… В другом мире, да?
– Ты – мой мир, Зайчонок, спи.
– С нежностью ответила Марина,тихонько закрывая дверь. – Ты мой мир…
ЭПИЛОГ
Серенькая пермская зима позади,и вот уже в разгаре такой же, серенький, пермский апрель. Всё так буднично и просто,и нет мыслей о неведомых краях. Пятничный вечер, уютный свет лампы в небольшом кабинете, в динамиках негромко играет «Наше радио». Уже девятый час, и давно пора домой – но на столе горы бумаг, надо всё закончить. Скоро у Даши день рождения, и очень нужно взять неделю отпуска и провести эту неделю с дочкой. Шесть лет исполняется – это вам не шутка! И нет больше никаких страшных снов, моя радость.
Даша носится в коридоре опустевшего здания спортивной школы. Слышно, как мяч колотит в стены. Няня привезла её примерно с час назад по просьбе Марины. Может быть, ещё получится заскочить в «Микс», к Дигену, ведь в меню у него новые фруктовые блинчики.
Скворцова усталым жестом потёрла переносицу и уже собралась выключить компьютер, как вдруг раздался звонок мобильного. Ну конечно, Джураев, чтоб ему!.. Не судьба ему, неугомонному, уйти домой по–человечески,и оставить руководство в покое до понедельника!
– Слушаю.
– Барыня–матушка, не погуби! Помнишь, я тебе обещал встречу со спонсором, Жаровским? – Гипертрофированно–жизнерадостный тон зама ничего хорошего не сулил.
– Помню. Мне казалось, ты ужё всё с ним решил в моё отсутствие?
– Правильно казалось. Только подписи на бумажках должны быть твои, мать. Кстати, напоминаю тебе, Дюймовочка: крот не старый, всего сорок пять лет…
Марина застонала.
– У тебя совесть есть?! Почему сейчас?!
– Потому что он только дорвался до мотоцикла после зимы и теперь свалит на какие–то байкерские игрища! Потом уедет в Москву на три недели! Так всё и повиснет в воздухе! – Теперь в голосе Димы прoрезались слезливые нотки, фальшивые насквозь, но трепетные. – Барыня–матушка, вспомни про ремонт зала!
Вспoмнила. Вздохнула.
– Димочка, знаешь, кто ты?
– Знаю. Вчерась тёща назвала меня Кыштымским гуманоидом. Если у тебя есть, что добавить, готов выслушать, понять и простить.