Мир Деревьев

Сухов Александр Евгеньевич

– А то и имел, что прямой вред чужакам ты нанести не сможешь. Однако помни, что существует множество способов пассивного воздействия, к тому же, в отдельных случаях определенная жестокость бывает оправдана и даже необходима, но решать рано или поздно предстоит тебе, и выбор будет только за тобой. Поэтому лучше расскажи о том, что ты собираешься предпринять, чтобы остановить вторжение на родную планету.

– Вообще-то какого-нибудь подробного плана у меня нет, – смутился юноша, – когда спустятся на поверхность планеты, тогда все само собой и сложится.

– Ну-ну, – лягух косо посмотрел на товарища, – что-то не верится,

что кто-нибудь из высокого начальства так и не попытался навязать тебе какой-либо план.

– Откровенно говоря, пытались, – вспомнив что-то, усмехнулся Феллад, – но братья-Деревья защитили от излишне рьяных разработчиков планов, сославшись на недостаток информации о пришельцах.

– Иными словами, спасли тебя от очередной беспредметной словесной баталии, которые весьма горазды затевать представители твоего вида.

– Совершенно верно, – еще шире заулыбался юноша. – Типа, говорят: «Вот тебе Фелладушка флаг в руки и барабан на пузо и действуй по обстоятельствам».

– Флаг? Барабан? – удивленно переспросил Квакх. – Что за хрень, никогда о подобных вещах не слыхивал?

– Не бери в голову. Это так говаривали мои далекие предки перед тем, как поручить кому-либо из соплеменников безнадежное дельце. Мол, коль ты герой – управишься самостоятельно, ну а если неудачник… короче, тебе не повезло и виноват в этом лишь ты один.

– Понятно, – одобрительно кивнул головой Квакх. – Весьма предусмотрительно – ежели чего, крайний всегда под рукой.

– В общем да, но не совсем. Дело вовсе не в коллективной безответственности, действительно в нашем распоряжении пока весьма скудные сведения о пришельцах. По этой причине, как только какая-то их часть опустится на Землю, я планирую посетить корабль и поближе посмотреть, что к чему. Возможно, мне удастся расширить свой кругозор, пообщавшись с их думающей машиной.

С этими словами юноша поднялся с камня, на котором грел свой зад и, тепло распрощавшись со своим закадычным приятелем, позвал тигропуму:

– Эй, лежебока, вставай! Пора отправляться! Нам еще в Урочище Единорога хотя бы на пару часиков заглянуть не помешает – тетушка узнает, что были неподалеку, а в гости не заскочили, обидится.

Вопреки ожиданиям лягуха, Феллад и Агата не отправились к кромке Деревьев, чтобы воспользоваться транспортной системой, предоставляемой людям разумными растениями. Юноша положил ладонь на холку животного, и через мгновение человек и гигантская кошка бесшумно растаяли в воздухе. Откровенно говоря, Мудрый Квакх знал об этой и многих других способностях своего друга, но, впервые увидев собственными глазами, был попросту сражен той легкой непринужденностью, с которой тому удалось создать субпространственный тоннель.

«Кажется, мы не ошиблись в своем выборе, – объективно приписывая себе лично львиную долю коллективных заслуг, подумал озерный анахорет. – Этот парень способен на многое. Такому дай волю, и он заставит саму Землю вращаться в противоположную сторону».

В данном случае Квакх и сам не подозревал, насколько он близок к истине, поскольку Феллад действительно был способен на многое, но до поры до времени не осознавал всех своих возможностей. Для того, чтобы пробудить их в полной мере требовался эмоциональный стресс, сопоставимый по силе своего воздействия с предсмертной агонией мыслящего существа. И этот столь необходимый для достижения полного совершенства стресс ему предстояло

испытать в самом ближайшем будущем.

* * *

Полное и окончательное крушение технологической цивилизации землян произошло в течение считанных дней. Эбенагл в присутствии старших офицеров космического корабля с интересом наблюдал расшифрованные и обработанные с помощью специальных компьютерных программ записи, полученные при помощи сканирующей аппаратуры, установленной на «люстрах Харриты». Сначала видимые разрушения коснулись городов, которые сразу же охватили пожарища. Выполненные из железобетона, каркасы зданий, после того, как металлическая арматура превращалась в пыль, не выдерживали собственного веса и обрушивались на головы беспорядочно мечущихся аборигенов.

«Вот оно лишнее подтверждение несовершенства местной так называемой цивилизации, – подумал капитан. – Разве роканец повел бы себя как стадо тупоголовых йоху. Одно слово – дикари».

Одновременно находившиеся в небе над планетой примитивные летательные аппараты начали разваливаться прямо в воздухе. Та же участь постигла морские и речные суда. Люди тысячами гибли в авиакатастрофах или пытались отплыть как можно дальше от тонущих кораблей, чтобы их не засосало в гигантские водяные воронки. Затем начали лететь под откос грузовые и пассажирские составы.

Разрушались плотины, дамбы и прочие гидротехнические сооружения. Миллиарды кубометров воды вырвались из рухнувших железобетонных теснин на волю и, будто в отместку за долгие годы заточения, устремлялись вниз, безжалостно круша и смывая все на своем пути.

Вспыхнули нефтепродукты, пролившиеся на землю из проржавевших танков и трубопроводов. Начали взрываться газопроводы и подземные хранилища с запасами сжиженного газа. Крупные пожары охватили многочисленные предприятия нефтехимии, заводы по производству взрывчатых веществ и прочие опасные производства.

Потом стали взлетать на воздух склады боеприпасов. Особенно разрушительных взрывов не было, поскольку неумолимая коррозия привела в негодность ядерные боеголовки, но в атмосферу было выброшено такое количество химических отравляющих веществ и радионуклидов, что территории площадью в сотни квадратных километров вокруг мгновенно превратились в безжизненные пустыни.

Однако самое страшное было еще впереди. Рабочие реакторы атомных электростанций продержались дольше всего, но, в конце концов, и они не выдержали разрушающего эффекта всепроникающей коррозии, после чего ядерный зверь вырвался на волю. Грибовидные облака мощных ядерных и тепловых взрывов, поднялись над планетой и достигли стратосферы. Миллионы тонн опаснейших для всего живого радиоактивных веществ оказались в атмосфере и посредством воздушных течений стали разноситься по всему земному шару.

Все вышеперечисленное каким-то непостижимым образом оказало отрицательное влияние на общую атмосферную циркуляцию. Скорость и сила ветра в приземных слоях возросла до ураганных значений. Пылевые бури стали постоянным и повсеместным явлением. И как результат, поверхность планеты на долгие годы затянуло сплошным практически непроницаемым для солнечных лучей облаком…

Что творилось под этим страшным покровом в течение без малого пятидесяти лет неизвестно, поскольку установленные на «люстрах Харриты» системы наблюдения были рассчитаны для работы лишь в видимом глазом световом диапазоне.