Мир Деревьев
Шрифт:
«Итак, – думал юноша, – выбраться отсюда прежним путем мне не удастся, ибо для того, чтобы разобрать завал мне понадобится года два, если не больше. Мои способности к телепортации в данном случае совершенно бесполезны, поскольку я не могу совершить прыжок, не видя глазами финишной точки. Прорубить проход в монолитной стене пещеры мне также вряд ли удастся, ибо острый лист является все-таки мечом, а не специальным инструментом для прокладывания подземных тоннелей. Как назло поблизости нет ни одного прирученного скального червя, с помощью которых специалисты-геоморфологи выравнивают критические неровности планетарного рельефа, прежде чем посадить на том месте семена
Феллад зажмурил глаза и явственно представил, как во время одной из производственных практик учился мастерству управления скальным червем. Тогда на западе Северной Америнди с помощью этих животных его курс всего-то за неделю превратил в пыль скальный останец довольно приличных размеров.
– Эх, – произнес он с тяжелым вздохом, – сейчас бы сюда самого маленького червячка, и всего-то через полчасика я оказался бы на поверхности.
Но мечты остаются мечтами, а реалии – реалиями. До сих пор никакого разумного решения возникшей проблемы Фелладу так и не удалось найти. Утомившись от теоретических изысканий, он поднялся на ноги, подошел к стене и начал сантиметр за сантиметром изучать ее на предмет обнаружения вероятных пустот, до которых можно было бы добраться с помощью единственного инструмента, имевшегося в его распоряжении – острого листа и через которые можно было бы проникнуть в разветвленную сеть тоннелей, пронизывающих гору. О существовании подобной системы подземных ходов Фелладу ничего не было известно, но подстегиваемое желанием жить воображение очень быстро сформировало в его голове приблизительный план сети. Чтобы попасть туда, необходимо всего лишь знать, в каком месте прорубить твердую каменную стену, а далее дело техники – уж он-то обязательно отыщет выход на поверхность.
Тщательнейшим образом прозондировав в ментальном диапазоне стены и потолок, Феллад сильно удивился, тому факту, что ему не удалось обнаружить в горном массиве никаких пустот, ведущих к поверхности земли. Многочисленные трещины не в счет, поскольку по ним из пещеры не выбрался бы даже муравей. И все-таки молодой человек отказывался смириться с тем фактом, что он в данный момент обреченный на долгую и мучительную смерть жалкий заложник обстоятельств, сложившихся не в его пользу.
«Не может быть! – хотелось ему что есть мочи закричать. – Так не бывает! Ведь обязательно должен быть какой-то выход. Выхода просто не может не существовать, поскольку умирать в столь юном возрасте – очевидный нонсенс».
Убедившись в абсолютной неприступности монолитных стен пещеры, Феллад вновь приблизился к закупоренному огромным осколком скалы выходу. После продолжительного осмотра он окончательно понял, что основательно застрял в каменном склепе, поскольку вытолкнуть или втянуть в пещеру многотонную глыбу, чтобы начать разбирать завал, он не в состоянии. Он прекрасно понимал, что если бы не было этого камня, во время землетрясения его бы попросту завалило, но это не мешало ему самыми грязными ругательствами осыпать «проклятую затычку».
Через какое-то время Фелладу удалось немного успокоиться. К тому же он почувствовал, что здорово проголодался, да и горло не мешало промочить. Поудобнее усевшись на ворох листьев, он сделал пару скромных глотков из фляги, с аппетитом съел небольшой кусок вяленого мяса. Еду и воду, несмотря на полное отсутствие всякой надежды на спасение, он все-таки решил экономить. А вдруг, его все же хватятся и начнут искать, или землетрясение повторится, и каким-нибудь чудесным образом гора расколется, освободив проход. Да мало ли чего может
Теша себя подобными мыслями и от всей души надеясь на чудо, молодой человек прекрасно осознавал, что чудес не бывает. Никто его не спохватится еще как минимум две недели, и землетрясение, если даже и повторится, скорее всего, еще надежнее похоронит пещеру под более толстым слоем скальных обломков. Имеющийся запас воды даже при самом скромном потреблении он растянет максимум на неделю, затем организм начнет активно обезвоживаться. Сколько времени получится протянуть без воды, Фелладу не было известно. Дней пять? Неделю? Выходит, помощи ему не дождаться даже в том случае, если его поисками все-таки займутся сразу же после того, как товарищи поймут, что с ним что-то не так.
Размышления о том, что помощи ждать по большому счету не приходится, вовсе не прибавили оптимизма узнику каменного склепа. Сознание юноши как бы разделилось на две части. Одна продолжала надеяться на чудо, другая посредством хитроумных логических доводов пыталась всячески развеять эти и без того иллюзорные надежды.
В конце концов, Феллад не заметил, как заснул. Сон его был сумбурным, абсолютно лишенным смысла и более всего напоминал горячечный бред больного лихорадкой. Он то парил высоко над землей, нырял в облачную муть или взмывал над ослепительно-белой пеленой туч. Затем он погружался в водную толщу, любовался там различными морскими гадами и причудливыми изломами коралловых ветвей. Наконец он ощутил себя зажатым со всех сторон. Его тело было окружено камнем так, что ни вздохнуть, ни шевельнуть пальцем возможности не представлялось. Странно, но, несмотря на свое бедственное положение, он до сих пор был жив и вполне здоров. Поначалу вокруг стояла непроницаемая мгла, затем откуда-то появился слабый свет, и вскоре Феллад как бы со стороны увидел свое тело вмурованным в кусок прозрачного как стекло камня.
«Кажется, что-то подобное когда-то со мной уже происходило, – равнодушно подумал юноша. – Только вот никак не могу вспомнить, когда я ощущал себя мухой в янтаре… Муха в янтаре?.. Муха в янтаре?!»
Последняя мысль оказалась ключевой. Феллад неожиданно явственно представил свое состояние перед тем, как войти в контакт с мыслящей грибницей, именовавшей себя Протием. Тогда он какое-то время был также слеп, глух и находился в сковывающей движения субстанции.
«Протий! – мысленно позвал он. – Отзовись, гриб, если это ты!»
Но никто на его зов не отреагировал. Вместо этого прямо перед его лицом появились два мрачных сгустка непроницаемой тьмы. И вновь Фелладу показалось, что когда-то он это уже видел. Только вот где и при каких обстоятельствах – он не помнил. Постепенно оба черных, как беззвездная ночь пятна начали трансформироваться и вскоре превратились в пару пронзительных темных глаз и еще через небольшой промежуток времени перед взором Феллада нарисовалась усатая физиономия его бывшего учителя Пархая Лихого.
– Ну здравствуй, мой мальчик, – тихим совершенно бесцветным голосом сказал Пархай. – Несказанно рад очередной встрече с тобой. Чего такой грустный, Фелл?
Юноша попытался ответить, но не смог пошевелить языком. Даже широко распахнутые веки ему не подчинялись, не говоря о конечностях и мимических мышцах лица. Однако чтобы хоть как-то дать понять Пархаю, что тот им услышан, он отчаянно начал водить глазами взад-вперед и вверх-вниз. На его счастье глазные мышцы оказались вполне работоспособны и своеобразное послание достигло цели.