Мир-Цирк

Лонгиер Барри Брукс

Должны принять Второй Закон, Хотя зачем нам нужен он? В ушах от этих споров звон, А выручки – пустяк. Нас Алленби созвал на сход, Сказал: «Десятый нападет. Девятый только нас спасет». Ужасно, коли так.

Алленби нахмурился и шагнул было к поэту, но Дисус потянул его за руку. Заметив, что патрон обернулся, клоун покачал головой.

Но, люди «Града Барабу», Потомки циркачей! Один вопрос хочу задать, Он жжет все горячей. Свободу дал Один Закон, Живем так сотни лет. Зачем же нам теперь

Второй? Я отвечаю: «Нет!»

Несколько слушателей зааплодировали. Дисус подтолкнул Алленби к их местам; дипломат сел и покачал головой.

– Трах-тибидох-тибидох, надеюсь, войска Десятого Квадранта этот дурак позабавит. – Он откинул капюшон черно-алой мантии фокусника и откинулся на спинку каменной ступени амфитеатра.

Дисус поправил оранжевую мантию и устроился подобным образом. Подождав, пока посол Девятого Квадранта немного остынет, клоун полез в кошелек.

– Мовилл за твои мысли.

Алленби протянул руку, и клоун вложил в нее медяк.

– Моя миссия кажется им чересчур смешной, а я, возможно, – он улыбнулся, – чересчур серьезным.

– Тебе есть чем гордиться, Алленби. Ты только погляди. – Дисус кивнул на трибуны, заполненные фокусниками, наездниками, дрессировщиками, клоунами, мимами, жонглерами, уродцами, акробатами, купцами и ремесленниками. – Погляди: все до одного мастера! Вон Великий Визой из Дофстаффла. А вон смотри! Сам Великий Камера!

Алленби улыбнулся, зная, что Дисус, и сам мастер-клоун, будет с обожанием пожирать глазами Великого Камеру, мастера-клоуна и главу делегации Тарзака. Тут и его сердце замерло: в делегации он увидел Великого Фикса, старейшего мастера-фокусника. И Алленби, и Дисус встали поклониться, когда делегация поравнялась с трибуной зрителей. Камера кивнул Дисусу, а Фикс отделился от делегации и дал Алленби знак спуститься к нему. С колотящимся сердцем Алленби лавировал среди зрителей, пока не добрался до нижнего ряда и остановился перед Великим Фиксом.

– Алленби, я бы сам поднялся, но годы берут верх над магией. Сколько запросишь за эту прогулку?

– Ничего, Великий Фикс. Это честь для меня.

Фикс кивнул, потом улыбнулся беззубой ухмылкой:

– Спускайся на Арену. Я хочу поговорить наедине.

Алленби перешагнул через низкий каменный барьер и оказался рядом с великим фокусником.

– Чем могу служить тебе?

Фикс подошел ближе, поднес к губам сложенную чашечкой заскорузлую руку и шепнул:

– Хочу купить у тебя фокус с семью картами.

– Весьма польщен.

– Сколько?

Алленби покачал головой:

– Прости, Великий Фикс, но я, кажется, потерял способность соображать. Ты хочешь купить фокус у меня… Я потрясен.

– Хороший фокус есть хороший фокус, каков бы ни был источник, Алленби. Я видел, как ты показывал его на дороге в Мийру.

Алленби нахмурился:

– Невозможно. Прости меня, Великий Фикс, но я бы узнал тебя. Ты не мог видеть его на дороге в Мийру.

Фикс хихикнул и топнул тонкой, длинной ногой.

– Ты мастер-фокусник, Алленби, но, однако же, новичок. Смотри. –

Фикс замер, на секунду закрыл глаза и заслонил лицо рукавом мантии. Когда он опустил руку, Алленби увидел перед собой лицо молодой женщины. – Я бы пошла с тобой за дюны, лорд Алленби… – Она призывно улыбнулась. – Эшли… но я должна сохранить себя для суженого…

– Дорна! – Алленби залился краской, потом расхохотался, когда перед ним снова оказалось веселое морщинистое лицо Великого Фикса. – Великолепно, Фикс! Ведь с тех самых пор эта дева снится мне по ночам.

– Ты умеешь уговаривать, Алленби, но хорошо, что я не поддался твоему обаянию; даже я не настолько хороший иллюзионист! – Фокусники смеялись, пока на глазах у них не выступили слезы.

– Да, Великий Фикс, вот моя цена за фокус с семью картами: правда о Дорне. Возможно, теперь я смогу видеть во сне что-нибудь другое. – Алленби полез за пазуху и вытащил бумажник. Просмотрев бумаги, вытянул одну и подал ее старому фокуснику. Фикс запихнул листок в свой бумажник, вынул другой и отдал Алленби.

– Твоя магия становится все лучше, Алленби, но умение торговаться вызывает жалость. Возьми. Просто мелкая иллюзия в обмен на фокус.

Алленби взял листок дрожащими руками:

– Это великая честь для меня. Спасибо.

Фикс посмотрел на центр Арены, где человек в ярко-красной мантии деловито отдавал указания сотне людей в белом.

– Инспектор манежа инструктирует кассиров, я должен присоединиться к своей делегации. – Алленби поклонился, старик кивнул и заковылял к сектору Тарзака.

Алленби посмотрел на бумажку, которую дал ему Фикс. Это была инструкция к иллюзии смены личности – мелкая иллюзия для Фикса, но гвоздь программы для репертуара фокусника помельче. Пряча листок в бумажник, он поднялся на трибуну к Дисусу. Занимая место, Алленби заметил промелькнувшую желто-зеленую мантию уродца.

– Дисус, это Йехудин?

Дисус обернулся, заслонив глаза от солнца:

– Да, он. Торопится. Думаешь, миссия уже высадилась?

Алленби нахмурился, и оба поднялись навстречу уродцу. Запыхавшийся Йехудин остановился перед ними и протянул руку. Алленби вложил в нее медяк. Кожа на ладони Йехудина, как и на всем теле, была орехового цвета, толстая и складчатая.

– В чем дело?

– Алленби, Хэмфрис здесь. Он хочет немедленно видеть тебя.

– Что он здесь делает? – Алленби повернулся к Дисусу и вложил в руку клоуна несколько медяков. – Следи, что здесь и как, и быстро ко мне, если понадоблюсь.

Алленби и Йехудин спустились с трибуны и, обойдя Арену, добрались до входа для зрителей. Свернув в вырубленный в камне туннель, Алленби сжал плечо Йехудина.

– Хэмфрис сказал, что ему надо?

– Я его просто не понял, Алленби. Он казался очень расстроенным. – Они вышли из прохладного туннеля и свернули на пыльную улицу, по обеим сторонам которой стояли белые одноэтажные дома. – Сначала Хэмфрис просто ходил с высокомерным видом, пока я не показал ему его офис в посольстве, тогда он начал обзываться.