Мир без конца
Шрифт:
— Так все держатели земли являются у вас свободными крестьянами?
— Большинство. Вместо того чтобы нести раз в неделю барщину на запашке лорда, таскать ему сено, загонять своих овец на его поля — вместо всех этих сложностей, — они просто платят оброк. Им так больше нравится и значительно упрощает жизнь.
— Многие лорды — особенно аббаты — в ужасе от подобной системы. Говорят, губит крестьянство.
Керис пожала плечами:
— А что мы потеряли? Только возможность вводить никому не нужные новшества по мелочам, делая поблажки одним вилланам
Епископа явно одолевали какие-то сомнения.
— Так вы считаете, аббатство в состоянии оплатить постройку новой башни?
«Значит, он думал, что я стану просить у него денег», — поняла аббатиса.
— Да, при некотором вспомоществовании городских купцов. И в этом вы можете нам помочь.
— Так и думал, что вам от меня что-то нужно.
— Но не деньги. То, чего я прошу у вас, намного дороже денег.
— Интересно.
— Я хочу обратиться к королю с прошением о хартии, дарующей права самоуправления.
Произнося эти слова, Керис почувствовала дрожь в руках. Она снова начинала сражение, которое вела с Годвином десять лет назад. Тогда все кончилось тем, что ее обвинили в колдовстве. Теперь ситуация иная, но хартия не утратила своей важности. Монахиня отложила нож и, пытаясь унять дрожь, стиснула руки на коленях.
— Понятно, — уклончиво ответил Анри.
Настоятельница перевела дух и продолжила:
— Это очень важно для возрождения торговой жизни города. Долгое время аббат держал Кингсбридж мертвой хваткой. Настоятели осторожны и по привычке отвергают любые предложения. Купцы же выживают благодаря переменам и постоянно ищут новые возможности заработать деньги, по крайней мере толковые купцы. Если мы хотим, чтобы жители Кингсбриджа помогли нам построить башню, нужно дать им свободу, необходимую для благоденствия.
— Хартия, жалующая права самоуправления.
— В городе появится собственный суд, он введет свои правила; Кингсбриджем будет управлять настоящая гильдия, а не приходская, как сейчас, не имеющая реальной власти.
— А король ее подпишет?
— Короли очень любят города с самоуправлением, потому что те платят больше налогов. Но раньше аббат всегда выступал против.
— Вы что же, считаете настоятелей слишком консервативными?
— Робкими.
— Ну уж вас в робости никто не обвинит, — рассмеялся Анри. Керис не сдавалась:
— Мне кажется, хартия необходима, если мы хотим построить новую башню.
— Да, это мне понятно.
— Так вы согласны?
— На башню или на хартию?
— Одно неотделимо от другого. Епископ усмехнулся:
— Вы хотите заключить со мной сделку, мать Керис?
— Если угодно.
— Ладно. Постройте башню, а я помогу вам получить хартию.
— Нет. Наоборот. Сначала хартия.
— Тогда мне придется довериться вам.
— Это так трудно?
— Если честно, нет.
— Хорошо. Тогда договорились.
—
Керис наклонилась над столом и посмотрела мимо Мерфина.
— Сэр Грегори?
— Да, мать Керис?
Монахиня заставляла себя говорить вежливо:
— Вы пробовали кролика в сахарном соусе? Очень рекомендую. Законник взял миску и положил себе немного.
— Благодарю вас.
— Вы ведь помните, что Кингсбридж не имеет прав самоуправления?
— Разумеется.
Использовав именно это обстоятельство, Грегори десять лет назад обошел город в королевском суде, когда решался вопрос о сукновальне.
— Епископ резонно полагает, что пришло время просить короля о хартии.
Лонгфелло кивнул:
— Полагаю, король может благосклонно отнестись к такому прошению, особенно если его верно составить.
В надежде, что отвращение не очень заметно на ее лице, настоятельница спросила:
— Вы не будете так любезны нам помочь?
— Мы можем обсудить подробности попозже?
Законник будет вымогать взятку, вне всяких сомнений, называя ее своим вознаграждением.
— Разумеется, — подавляя брезгливость, ответила Керис.
Служки начали убирать со стола. Аббатиса посмотрела на свое блюдо. Она так ничего и не съела.
— Наши семьи состоят в родстве, — напомнил Ральф леди Филиппе и торопливо добавил: — Не близком, конечно. Мой отец — потомок того самого графа Ширинга, сына леди Алины и Джека Строителя. — Тенч посмотрел через стол на своего брата, олдермена Мерфина. — Мне кажется, я унаследовал кровь графов, а мой брат — строителей. — Он взглянул на Филиппу, пытаясь угадать ее реакцию. Судя по всему, упомянутое родство не произвело на нее никакого впечатления. — Я вырос в доме вашего покойного свекра, графа Роланда.
— Да, я помню вас сквайром.
— Потом несколько лет воевал с графом во Франции. В битве при Креси я спас жизнь принцу Уэльскому.
— Ну надо же, это прекрасно, — вежливо отозвалась вдова.
Ральф хотел предстать равным ей, чтобы объявление о женитьбе показалось естественнее, но никак не мог до нее достучаться. Филиппа скучала и слегка недоумевала, к чему все это. Накрыли десерт: клубника в сахаре, медовые вафли, финики, изюм и вино с пряностями. Фитцджеральд осушил кубок и налил себе еще, надеясь, что вино облегчит ему разговор. Он не понимал, почему с ней так трудно. Из-за похорон жены? Потому что Филиппа графиня? Или потому что безнадежно влюблен в нее много лет и теперь не может поверить, что наконец она станет его женой?
— Вы отсюда в Эрлкасл? — спросил он.
— Да, завтра.
— И надолго?
— А куда же мне еще ехать? — Вдова нахмурилась. — Почему вы спрашиваете?
— Если позволите, я вас навещу.
— С какой целью? — холодно переспросила Филиппа.
— Я хотел бы обсудить с вами один вопрос, неуместный здесь и сейчас.
— О чем вы?
— Я заеду к вам в ближайшие дни.
Графиня разволновалась и повысила голос: