Мио, мой Мио !
Шрифт:
– Мио нужен меч, – повторил Юм-Юм. – Нельзя сразиться без оружия.
– Ты сказал, что есть некто, кто куёт оружие, – напомнил я старику.
Он посмотрел на меня почти сердито.
– Эх ты, что же ты не опасаешься за свою молодую жизнь? – проворчал он.
– Скажи мне, где найти того, кто куёт оружие? – снова спросил я.
– Молчи, – сказал старик и захлопнул створки окна. – Они могут услышать.
Он снова тихонько подкрался к двери и, приложив к ней ухо, прислушался.
– Ничего не слыхать, – сказал он. – Но всё равно, они могут быть там. Шпионы везде и повсюду. Шпионы и чёрные стражники.
Нагнувшись
– Пойдёшь к Кузнецу, кующему мечи. Передашь ему привет от Эно. Скажешь, что тебе требуется меч, который может сокрушить камень. Представься ему рыцарем из Страны Далёкой.
Он смерил меня долгим взглядом.
– Сдаётся мне, что ты и есть тот самый рыцарь. Разве не так?
– Да, так оно и есть, – ответил за меня Юм-Юм. – Он рыцарь и сын короля. Принц Мио из Страны Далёкой. И ему нужен меч.
– Где же мне отыскать Кузнеца, кующего мечи? – спросил я.
– В самой чёрной горе, в её самой глубокой пещере, – сказал старик. – Тебе предстоит пройти через Мёртвый лес. А теперь иди.
Он подошёл к окну и снова его отворил. И снова из ночной темноты до меня донеслись крики зачарованных птиц.
– Иди, принц Мио, – сказал старик. – Я буду сидеть здесь и призывать удачу. И ждать, и бояться услышать уже следующей ночью крик ещё одной птицы, которая, рыдая, летает над озером.
В Мёртвом лесу
Только-только захлопнулась за нами дверь лачужки Эно, как заржала Мирамис. Громко, отчаянно. Казалось, она кричит: «Спаси меня, Мио!»
Сердце у меня от страха так и замерло.
– Юм-Юм, что они там делают с Мирамис? – крикнул я.
– Тише… Чёрные стражники рыцаря Като схватили её.
– Схватили Мирамис?! Слуги рыцаря Като?!
Я кричал в голос, нисколько не заботясь о том, слышат ли меня шпионы, стражники или кто бы то ни был.
– Не кричи, – остерёг меня Юм-Юм. – Иначе они и нас схватят.
Но мне было всё равно. Мирамис, моя дорогая, моя единственная! У меня хотят отнять мою лошадь! Самую прекрасную, самую добрую лошадь на свете!
Мирамис снова заржала. Так и слышалось, что она молит: «Мио, спаси меня!»
– Пошли, – сказал Юм-Юм, – надо посмотреть, что там происходит.
Мы перебрались во тьме через скалы, ползли, срывались, снова ползли. Я ободрал пальцы о торчащие острые камни, но даже не ощущал боли – в таком я был отчаянии.
Мирамис стояла на уступе скалы, белея в темноте. Моя Мирамис, самая красивая лошадь на свете! Она дико ржала и вставала на дыбы, пытаясь высвободиться, но её окружили пятеро чёрных стражников рыцаря Като. Двое из них повисли на уздечке. Бедная Мирамис, ей было так страшно! И это неудивительно. Чёрные стражники рыцаря Като выглядели так жутко, и жутко было слышать, как они разговаривали друг с другом своими безобразными, хриплыми голосами.
Мы с Юм-Юмом подползли так близко, как только смогли, залегли под прикрытием скалы и прислушались, о чём они говорят.
– Лучше всего отвезти её на другой берег Мёртвого озера, – сказал один из них.
– Да,
Я хотел было закричать, чтобы они не смели трогать мою лошадь, но сдержался. Кто же тогда сразится с рыцарем Като, если они и меня схватят? Ну почему, почему именно мне назначено биться с рыцарем Като?!
Меня вдруг охватило ужасное раскаяние. Ну почему, почему я не остался с моим отцом-королём, там, где никто не посмел бы отнять у меня мою лошадь! Я всё ещё слышал крики заколдованных птиц над озером.
Однако теперь мне не было до них никакого дела. И пусть себе сколько угодно летают там, лишь бы ко мне вернулась моя златогривая Мирамис!
– Кто-то перешёл границу, – сказал один из чёрных стражников. – Кто-то ведь да прискакал на этой белой кобыле. Где-то поблизости притаился враг.
– Вот и хорошо, – отозвался другой. – Раз он где-то тут, значит, мы его схватим. А рыцарь Като быстренько с ним разделается. Может, уничтожит. А может, заколдует.
Я так и содрогнулся, услышав эти слова. Ведь врагом, нарушившим границу, был как раз я. Это я – тот, кого рыцарь Като или уничтожит, или заколдует. Мне так захотелось увидеть моего отца-короля! Я подумал, так ли он тоже тоскует и тревожится обо мне? Как бы мне хотелось, чтобы он оказался рядом! Он бы, конечно, пришёл мне на помощь. Мне так захотелось поговорить с ним. Я бы сказал ему: «Я знаю, ты желаешь, чтобы я сразился с рыцарем Като. Но ты ведь такой добрый. Уволь меня от этого. Помоги мне вернуть Мирамис и позволь нам выбраться отсюда. У меня раньше никогда не было своей лошади, ты ведь знаешь. И я так её люблю. И отца у меня не было, и это тоже тебе известно. Если рыцарь Като схватит меня, я тебя больше никогда не увижу. Помоги мне спастись отсюда. Я хочу быть с тобой. Я хочу вернуться домой на Остров Зелёных Лугов вместе со своей Мирамис».
И вот, когда я лежал так, распластавшись за скалой, и мысленно разговаривал со своим отцом-королём, мне показалось, что я слышу его голос. Должно быть, у меня просто разыгралось воображение, и всё же я слышал, право же, слышал.
– Мио, мой Мио, – сказал он.
И больше ничего. Но я вдруг понял, что он хочет, чтобы я был мужественным, не лежал бы тут и не хныкал, как младенец, даже если они отберут у меня Мирамис. Потому что я – рыцарь. Я уже не тот Мио, что строил шалаши в саду, где цветут розы, и наигрывал на пастушьей дудочке, разгуливая по холмам Острова Зелёных Лугов. Я теперь был рыцарем. Но только рыцарем с добрым сердцем, а не таким, как этот Като. А рыцарь должен быть храбрым и не разводить нюни, и я перестал плакать, хотя видел из-за скалы, что чёрные стражники погнали Мирамис вниз, к озеру, и загнали в большую чёрную лодку.
Нет, я не плакал, хотя Мирамис так горестно ржала. Должно быть, они её больно хлестали кнутом. Я не заплакал даже тогда, когда чёрные стражники взялись за вёсла и я услышал удары вёсел о тёмную воду. Всплески воды становились всё тише и тише, и я в последний раз уловил донёсшийся издали отчаянный крик Мирамис.
Всё вокруг стихло. Лодка скрылась во тьме, но я и тут не заплакал. Рыцарям плакать не положено.