Минувшие годы

Погодин Николай Федорович

Трабский (вдруг). Я?.. Вы меня спрашиваете?

Черемисов. Нет. Это у меня тогда спросил товарищ Сталин.

Трабский (после раздумья). Понимаю, Черемисов. Вы настоящий…

Черемисов. Настоящий, нет ли — не мне судить. Но повторяю: я хочу работать. А ваш разговор сейчас какой-то…

Трабский (смело). Скользкий?

Черемисов (просто).

Крутите вы что-то, Яков Яковлевич.

Трабский (бодрость). Да. Покрутил и будет. (Радушно.) Ну, признаюсь, Дмитрий Григорьевич, спровоцировал на откровенный разговор, проверил, вижу: вы были и остались истинным, честным коммунистом нового типа. (Как, бы про себя.) Да. Нового. (Решительно.)Даю вам полную свободу, средства, агрегаты, людей, работайте на благо нашей родины. Доверяю. Договорились? Дело — кончено. Вашу руку, Дмитрий Григорьевич. Думаю, что это не последняя наша беседа. До свидания, товарищ Черемисов. Позовите Ждановича.

Черемисов удаляется. Входит Жданович.

Главинж, это вы спрожектировали Черемисову?

Жданович. Черемисов думает самостоятельно.

Трабский. Он что, энтузиаст?

Жданович. Вы ставите вопрос довольно…

Трабский. Грубо?

Жданович. Пусть будет так.

Трабский. Зато ответить проще.

Жданович. Но Черемисов не подходит под простые мерки. (Нарочито с ударениями.) Это особенные, новые люди современности… ваша новая техническая…

Трабский (раздраженно перебив). Ишь ты, какой умник нашелся! Много вы понимаете.

Жданович (деревянно). Виноват, молчу.

Пауза.

Трабский (опять делаясь усталым). Меня эти бураны доконают. В прежние времена людей с моими нервами отсылали за границу отдыхать. (Небрежно.) Вы, кажется, учились за-границей?

Жданович. Нет, в Петербурге.

Трабский. Но как же… А Италия?

Жданович. Да, я бродил немного по Европе, потом в Россию потянуло.

Трабский. Жалеете?

Жданович. Вы сегодня ставите вопросы энергически.

Трабский. Можете не отвечать.

Жданович. Нет, отчего же?

Трабский (неопределенно). Россию любите, конечно, патриотические чувства. Не новые, затертые слова российской интеллигенции… (Резко.) Не с теми людьми дружите. Не понимаете?

Жданович.

Нет, я понятливый.

Трабский. Не советую. А там смотрите сами. (Неожиданная мягкость.) Это мое личное мнение… Вы, кажется, бобыль? Я тоже. (С болью.) Трудности, авралы, штурмы, а жизнь проходит. А, главинж, проходит к чорту в дырку?

Жданович. Истинная правда.

Трабский. То-то и оно… (Взглянув на календарь.) Вот и тридцать шестой год кончается.

Жданович (после паузы). Но как же с кондиционным воздухом?

Трабский. Стройте или покупайте, мне безразлично.

Жданович. Я больше вам не нужен?

Трабский. Нет.

Жданович у дверей. Он ведь с Урала?

Жданович. Кто?

Трабский. Черемисов.

Жданович. Да.

Трабский. А чем он связан с Ленинградом? Кто там у него?

Жданович. Я не знаю.

Трабский (резко). Вы мне не врите.

Жданович. Он никого в свои интимные дела не посвящает.

Трабский (пристально и неуверенно). Роман? Не верится. Слишком долго для романа.

Жданович. Есть же в мире постоянство?

Трабский. Постоянство. В чем?

Жданович. В делах любви.

Трабский (сорвалось). Мне не нужна его любовь.

Жданович (доля иронии). А вы справьтесь у Люшина. Он даст, что нужно.

Трабский (тяжелый взгляд). Ох, Жданович… поломаете вы себе голову! Ступайте.

Жданович ушел. Стук в дверь. Входит Люшин.

(Презрение.) Люшин, зачем Черемисов наезжает в Ленинград?

Люшин. Если проследить и сопоставить факты…

Трабский. Если бы да кабы… Не сочиняйте глупостей. Я вас уничтожу, пыли не останется, если вы меня еще так подведете… «Черемисов связан в Ленинграде»… С кем связан?

Люшин. Девица, я писал.

Трабский. Вы не увиливайте. Сам сочинил про оппозицию.

Люшин. Старался дать анализ.

Трабский. Старайтесь никогда анализов не давать. Какой дурак! Какая тупость!

Люшин. Виновен.

Трабский (не слушая). Как я мог хоть на минуту допустить, что Черемисов наш человек!

Люшин (радостно). А я что говорю вам, Яков Яковлевич? Не наш.