Мини-убийцы
Шрифт:
— Вот такая сексуальная штучка, — произнесла она низким, угрожающим голосом. — Почему же вы смеетесь, мистер Бойд?
Единственная одежда, которая осталась на ней, — черные трусики, очень маленькие, не более носового платка. Они только чуть прикрывали ее промежность. Коричневые соски ее грудей, большие, как головки от снарядов, были вызывающе направлены в мою сторону.
— Вам не нравится, мистер Бойд? — Она недоуменно подняла брови.
Я просто не знал, что сказать. Лишь молча покачал головой. Мне оставалось надеяться, что я поведу себя не как неопытный в
— Вы даже не улыбнетесь, мистер Бойд! — тихо произнесла она.
И во мне взорвалось то самое непреодолимое желание, о котором она только что сама говорила. Я полностью возбудился, как и женщина, что меня дразнила, вскочил с софы и, прежде чем она успела отойти назад, обнял ее. Она охотно поддалась и прижалась ко мне всем телом. Ее груди уперлись в меня, я опустил руки, нащупал пояс трусиков, стянул их вниз на бедра и погрузил пальцы в ее мягкую попку. В ответ она порывисто прижалась низом живота к моему набухшему члену и прикусила мою нижнюю губу. Я схватил ее за зад еще сильнее. Отпустив мою губу, она откинула голову, и в ее темных глазах засветился триумф.
— Ну что же, мистер Бойд, — с нежностью произнесла она. — Я не ожидала, что у вас такое сильное чувство юмора.
— Не считаете ли вы, что вы при подобных обстоятельствах можете называть меня просто Дэнни? — поинтересовался я.
— Не могу позволить себе этого, мистер Бойд, — проворковала она, а ее пальцы тем временем деловито расстегивали пуговицы на моей рубашке. — При моем социальном положении такая фамильярность позволительна только с коридорными в отелях.
— Сейчас ваше социальное положение станет горизонтальным, — сказал я ей, — если только вы не предпочтете какую-нибудь другую позу.
— О, я много их знаю, — парировала она, массируя мне грудь и живот, спускаясь все ниже и ниже.
— Держу пари, что знаете.
Она присела на кровать с пологом, ожидая, пока я сниму одежду с видом человека, который решил стать нудистом и его совсем не интересует сексуальная жизнь.
— Поспешите же, мистер Бойд, — поторопила она. — Мне не терпится проделать некоторые исследования.
Наконец моя одежда оказалась сваленной в кучу на полу, и я двинулся к Либби Кэткарт. Мой возбужденный член устремился к ней, как пойнтер на запах дичи. Она сняла трусики, и под волосами на ее лобке я увидел розовую щелочку. Либби протянула руку и взяла в нее мой напряженный трепещущий член.
— Вот это мне нравится, — сонно произнесла она. — Куда лучше, чем у любого коридорного.
Не отпуская мой член, она наклонила голову и охватила губами его головку. Губы были прохладные и влажные. Она прекрасно знала, что делает. Ее язык все время двигался. А пальцами другой руки она играла с моими яйцами. Возбуждение все нарастало. Когда я уже не мог больше терпеть, я завалил девушку на кровать, раздвинул ее ноги и приготовился войти в нее. Но она остановила меня.
— Что за спешка? — прошептала
Это и в самом деле было так, и она показала мне, насколько опытна. Вскоре я потерял счет времени. Каждое движение ее языка, пальцев, касание влажной промежности — все обостряло мои ощущения. Она манипулировала мной, умело усиливая возбуждение и точно рассчитывая время. Ее руки и ноги переплетались с моими, а сосок оказался у меня во рту. Сменив позу, я раздвинул пальцами ее промежность и коснулся языком клитора. Она тут же обхватила ногами мою голову, и я ощутил солоноватый вкус на губах и языке, а волосы ее лобка застревали у меня между зубов.
Потом мы занялись любовью на кровати. Наши движения были яростными и быстрыми. Она застонала мне в ухо, и мои глаза застилала красноватая пелена. Я держал ее за бедра, а она закинула ноги мне на плечи и крепко сжала шею. Я не спеша вошел в нее, и гибкое тело забилось и затрепетало подо мной. Мы усиливали возбуждение и расслаблялись в прекрасной гармонии, и высший момент наслаждения пришел к нам одновременно. Когда моя жизненная сила начала перекачиваться в нее, она резко вскрикнула.
Так все было в первый раз. А во второй, когда я восстановил силы, мы поступили иначе. Она перегнулась через спинку софы, подставив мне свою попку, и все было до мельчайших подробностей так же хорошо, как и прежде.
Приблизительно час спустя я стоял перед зеркалом и завязывал галстук, чувствуя себя человеком, который только что перенес ураган. Либби Кэткарт расслабленной походкой вышла из ванной комнаты, лениво вытирая полотенцем выпуклость левой груди.
— Мистер Бойд! — воскликнула она с деланным ужасом. — Только не говорите мне, что вы настолько вульгарны, чтобы удрать, едва закончив заниматься любовью.
— Это может прозвучать обидно для вас, мисс Кэткарт, — грустно ответил я, — но я голоден.
— По крайней мере, могли бы привести в порядок постель, прежде чем уйти. — Она с отвращением наморщила носик. — Она выглядит так, будто на ней дралась пара диких кошек.
— Нечего попусту бросаться словами, — спокойно произнес я. — Почему бы вам не упаковать с собой парочку ваших горничных?
— Я вижу здесь только одну горничную, да и та совсем вымотана. — Она взбила подушку, придав ей прежнюю форму, и плюхнулась на кровать. — Мне хочется немного покопаться в своей памяти.
Я прошел к бару, приготовил себе выпивку и взглянул на Либби. Она лежала на спине, сомкнув руки под головой, согнув колени и закинув ногу на ногу.
— С того места, где я стою, открывается чудесная картинка, — сказал я с восхищением. — Такую можно увидеть в цветном воскресном приложении в рубрике «Представительница высшего общества». А внизу в кавычках: «Всем, что я имею, я обязана своей бабушке».
Она рассмеялась. Я впервые слышал, как она смеется, — приятно и чуть хрипловато.
— Когда мы вернемся в Нью-Йорк, я представлю вас моему дядюшке Вауну. Он из тех, кто верит, что Вест-Сайд это такое место, через которое надо проезжать, когда направляешься на корабль, чтобы попасть в Европу.