Минет (Отсос)
Шрифт:
– Я подумала, что ты проголодался, – сказала Патриция и плюхнулась в кресло рядом со своим возлюбленным.
– Я всегда голоден, – взорвался Стив, – но я начинаю всерьез беспокоиться, что от всех этих сладостей, которые ты мне покупаешь, я растолстею!
– Чепуха! – запротестовала Гуд.
– С тех пор как мы встречаемся, я стал на три с половиной кило больше весить. Еще пару месяцев и у меня будет пивное брюхо и несколько подбородков.
– Единственный способ заставить тебя не стонать, – проворковала Патриция, – это заткнуть тебе рот едой. С чего ты хочешь начать – банка
– С леденцов, – ответил Драммонд.
– Вот так-то лучше, – довольно заурчала Гуд.
Через пару секунд она уже закинула несколько конфет в рот своего возлюбленного. Анархист сначала старательно прожевал, а потом проглотил конфеты. И как только он открыл рот, Патриция закинула новую порцию. Гуд любила играть в эту игру, которая, как она надеялась, отучит Драммонда от секса и заставит его ценить плотские наслаждения, не покушающиеся на его бессмертную душу. После того как она узнала, что ее возлюбленный католик, она твердо решила вернуть его в лоно Единственной Истинной Веры до того, как выйдет за него замуж.
– Какой ты жадный! – хихикала журналистка.
Стив не ответил, он просто открыл свою рыгалку, чтобы Патриция могла кинуть туда третью порцию конфет. Рука Драммонда покоилась на бедре девушки. Своими электронными часами он прикоснулся к промежности Гуд. Патриция издала мягкий стон и высыпала несколько конфет из наклоненной трубочки в рот своего возлюбленного. Стив потянул за молнию на джинсах Гуд, и ширинка расстегнулась, обещая в недалеком будущем бесконечный экстаз.
– Мерзкий мальчишка! – зашипела Патриция и с силой ударила Стива по запястью.
– Это просто смешно, – прошептал Драммонд, пока его девушка застегивала ширинку, – что с тобой, почему ты не даешь мне твою пизду потрогать?
– Я еще не готова такими вещами заниматься, – отшила его Гуд. Потом, после минуты раздумья, добавила:
– Мы не так давно с тобой знакомы. Мне нужно время, чтобы начать тебе доверять.
– Когда же ты начнешь мне доверять? – заныл Стив.
– Когда мы поженимся, – промурлыкала Патриция.
– Ну, в таком случае может стоит прекратить наши отношения! – рявкнул Драммонд. И, понизив голос, добавил. – Давай разойдемся прямо сейчас. Я себе найду другую девушку. Это же сумасшествие жениться, не зная, какова твоя партнерша в кровати.
Гуд не знала, что делать. С одной стороны, она не хотела связывать себя сексуальными отношениями, но с другой стороны, даже мысль о том, что Стив может разлюбить ее, была непереносима. Прошло несколько секунд, во время которых Патриция чувствовала, что разрывается пополам. На этот раз победила любовь.
– Ладно, – пробормотала Гуд в ухо Стива. – Мы займемся с тобой сексом на мой день рождения, который наступит всего через несколько недель.
– Ты об этом не пожалеешь, – сказал Стив и поцеловал свою возлюбленную в щеку. – Я покажу тебе как клево можно проводить время.
Патриция представила себе, как несколько пар глаз уставились ей в спину. От смущения ее спасло то, что начался фильм, и она сразу стала незаметной, потому что внимание всех сосредоточилось на потрясающем герое картины «Бог
Забытые товарищи виднелись там и тут, тусклые как старые пятаки. Марш протеста Союза Нигилистов под названием Старая Цена привлек несколько сотен демонстрантов из многоквартирных домов с рядами лоджий, из муниципальных зданий, похожих на крольчатники и из студенческих общежитий. Пробиваясь сквозь группу скинов, Майк Армилус натолкнулся на Сортирного Рулона Бэйтса, который искал знакомые лица.
– Отлично, Сортирный Рулон! – загремел Майк. – Рад, что ты смог прийти. Мы сегодня много народу собрали!
– Да, – выпалил Сортирный Рулон в ответ, – хорошая тема, она всех привлекает, потому что никто не хочет переплачивать за покупки.
– Союз Нигилистов – это народная организация, – развивал свою мысль Армилус. – И мы, кстати, хорошо знаем историю. В восемнадцатом веке в Лондоне были волнения, толпа требовала восстановления старых цен на товары и услуги, сразу же после того, как они подскочили из-за инфляции. Дело дошло до того, что правительство било людей, которые носили одежду, на которой стояли инициалы СЦ – Старая Цена.
– Ты шутишь! – воскликнул Бэйтс. – Это же тоталитаризм.
– Абсолютно точно, и я могу тебя уверить, что это правда, – по этому вопросу Майк мог вещать с особенным пылом, – если ты мне не веришь, то можешь почитать в книгах по истории.
– Как ты думаешь, а это может повториться? – хотел знать Бэйтс.
– Как сказать, многие культуры воспринимают историю как что-то цикличное, и даже в нашей организации существует значительное меньшинство тех, кто эти взгляды разделяет, – болтал Армилус. – Я вижу много параллелей между нашим временем и прошлым двухсотлетней давности. Существуют целые классы исключенных из производственного процесса мужчин и женщин, которым оставлен единственный способ выразить свои политические взгляды – через покупки.
– Вот это да! – закричал Бэйтс. – То, что ты говоришь, мне просто по башне бьет. Где же ты, блядь, научился говорить как по писанному?
– Я участвую в разных политических группах с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, – признался Армилус. – Короткое время, еще подростком я входил в группу ленинцев, но быстро понял, что они – реакционеры, которые не в состоянии понять любую форму политической борьбы, происходящую вне рабочего места.
– Я думаю, что у меня касаемо политических знаний, что называется – нескольких сэндвичей на подносе не хватает, – вздохнул Сортирный Рулон. – Меня никогда не интересовало, как всем этим управляют до тех пор, пока я не узнал, что Индустриальная Лига внесла меня в черный список.
– Не надо себя зарывать, – сказал Майк своему другу. – Я читал в газетах о том, как сгорела штаб-квартиру Индустриальной Лиги. Это первоклассная работа. Ты тогда действительно рисковал своей жизнью.
– Но я не убил никого из этих подлецов, – процедил Бэйтс.
– В следующий раз! – заметил Армилус.
– Вот это мысль! – цыркнул Сортирный Рулон.
– Пусть они заплатят за то, что с тобой сделали! – в голосе Майка был фанатизм. – А сейчас давай начнем марш. Ты пойдешь со мной в голове колонны?