Мимолетный привкус бытия

Типтри-младший Джеймс

Эрон начинает думать о своих попутчиках, шестидесяти избранниках. Соль Земли! Если это и сарказм, то лишь отчасти. Он гордится своими соратниками: их выносливостью, находчивостью, трезвым взглядом на вещи. Возможно, в этом крохотном пузырьке воздуха и тепла, залетевшем на расстояние двадцати шести миллионов миль, помноженных еще на миллион, собрались самые здравомыслящие дети Земли.

Он отправляет поднос в переработку и собирается с мыслями. Ему предстоит проверить данные биомониторинга за восемнадцать часов, сравнить их с медицинскими нормами Тига, Лори

и самого себя. Первым делом надо поговорить с двумя людьми, утверждающими, что видели Тига. Вставая, он снова смотрит на изображение Земли — одинокую, уязвимую драгоценность посреди пустоты.

Он трет лоб, прогоняя галлюцинацию, и, сердясь на себя, направляется в наблюдательный отсек.

На экране Эрона дожидается изображение Брюса Янга — его соотечественника, молодого американца китайского происхождения. На этом корабле каждый член команды является ходячим символом чего-то. Впрочем, молодым его уже нельзя назвать, поправляет себя Эрон.

– Говорят, ты видел Тига? Где и когда? — задает он первый вопрос.

Брюс размышляет, прежде чем ответить. Еще два года назад он выглядел в точности как Супербелка из бессмертного мультфильма: молниеносная реакция, зубы наружу, насмешливое всеведение в глазах — настоящий технологический вызов Вселенной.

– Это было около моей каюты примерно в семь часов. Я прибирался, распахнул дверь. Он посмотрел на меня. Странный вид… — Брюс пытается изобразить себя прежнего, но попытка не удается.

– Странное выражение лица? Или еще что-то? Выразительная пауза.

– Ты попал в точку. Он как-то странно отражал свет. Эрон чешет в затылке. Наконец до него доходит, о чем речь.

– Ты хочешь сказать, что Тиг был то ли мутным, то ли полупрозрачным?

– И то, и другое, — напряженно говорит Брюс. — Но это был именно он.

– Тиг не покидал изолятора. Мы проверили показания всех мониторов.

Новая, еще более напряженная пауза. Когда-то Брюс пытался покончить с собой, но был спасен. Ужасный эпизод.

– Понятно, — отвечает Брюс с деланной беспечностью. — Куда мне явиться?

– Никуда. Тига видел не ты один. После тебя я буду говорить с ними.

– Не я один? — Тренированный мозг Брюса обретает былое быстродействие, туча рассеивается. — Один раз — случайность, два раза — совпадение. — Брюс усмехается, как призрак Супербелки. — Три раза — вражеские происки.

– Пройдись вместо меня по кораблю, Брюс. Я здесь надолго. — Эрон не верит в происки врагов, но ему хочется помочь Янгу.

– Хорошо. Я, конечно, не играю в эти игры, но разве тебе откажешь?

Он выходит. Человек без страны. Несколько лет Брюс состоял в китайской разведывательной команде, найдя взаимопонимание с экологом Мей Лин. В глубине души он не сомневался, что станет одним из двух некитайских граждан, которых командир Ку возьмет, как того требовало соглашение, в экспедицию по поиску подходящей планеты. Он едва пережил известие, что командир Ку остановил выбор на Лори и минерологе-австралийце.

На экране появляется второй человек, видевший Тига, — Алстрем, высокая блондинка. Она возглавляет группу по

обслуживанию компьютеров и, несмотря на ее сферу деятельности, проявляет проблески человеческих чувств. Не дав Эрону поздороваться, женщина с упреком произносит:

– Вы не должны были его выпускать.

– Где вы его видели, бригадир Алстрем?

– У себя, в пятом отсеке.

– Вы с ним говорили? Он к чему-нибудь притрагивался?

– Нет. Он быстро ушел. Но он появлялся, а это никуда не годится.

– Ответьте, пожалуйста, было ли в его облике что-то новое?

– Новое? — презрительно переспрашивает она. — Ничего, если не считать наполовину снесенный череп.

– Я не имел в виду его травму, — осторожно произносит Эрон. Странно, что юмор Алстрем когда-то казался ему мягким.

– Нет.

– Бригадир Алстрем, лейтенант Тиг не покидал своей палаты в изоляторе. Мы установили это по записям сердечного ритма и динамики дыхания. Он все время находится на месте.

– Вы его выпустили.

– Мы этого не делали. Он оставался здесь.

– Нет.

Эрон ожидает, что Алстрем оседлает своего конька: «Раз уж вы считаете меня упрямой шведкой, то докажите вашу правоту!» Ее упрямство вошло в легенду. Во время ускорения она спасла всю экспедицию, отказавшись верить показаниям своих собственных компьютеров, пока сенсоры в обшивке не были проверены на кристаллизацию. Впрочем, на сей раз она вскакивает, словно подхваченная порывом холодного ветра, и невнятно произносит:

– Неплохо бы домой… Я так устала от этой машины!

Реплика звучит настолько неожиданно, что Эрон не находится с ответом и позволяет ей уйти. Очередной повод для беспокойства: если Алстрем потребуется психиатрическая помощь, то попробуй доберись до ее мозгов! Тем не менее он чувствует облегчение: оба, якобы «видевшие» Тига, находились в момент «встречи» в угнетенном психологическом состоянии.

Галлюцинация в образе Тига — вполне логичное явление. Тиг — символ катастрофы. Самое подходящее привидение для обеспокоенных душ! Странно, что оно явилось только двоим. Он в очередной раз с гордостью думает об экипаже «Кентавра», сохранившем душевное равновесие даже после десяти лет, проведенных вне Земли, в тесноте, когда за тонкой стальной обшивкой таится мгновенная смерть. Теперь появилась новая угроза их психике — осколок инопланетной жизни, изолированный в трюме «Гаммы», или как ее называют члены экипажа, — «Чайной розы». Инопланетянин Лори… Эрон ощущает его буквально у себя за спиной.

– С вами хотят увидеться еще двое, босс, — раздается в переговорном устройстве голос Коби.

Это тоже не очень характерно: экипаж «Кентавра» — люди здоровые. Появляется перуанец океанограф. Он, стыдясь, жалуется на бессонницу. Этот человек с религиозным предубеждением отвергает медикаменты, но Эрон все же уговаривает его попробовать альфа-регулятор. Следующий — Кавабата, старший по гидропонике. Его беспокоят судороги ног. Эрон прописывает ему хинин. Кавабата задерживается, чтобы с энтузиазмом поболтать о культурах эмбрионов, которые он недавно испытывал.