Мимикрия

Шиханов Антон

Брызги разлетались из-под колес велосипеда, снег таял на глазах…

Непонятно как, но это событие развернуло его вспять, и Амир вдруг понял, что надо что-то менять. И что он ненавидит людей. Не всех, но многих.

Глава 6

Москва, 2008 год. Прошло почти двадцать лет, как он закончил институт, и покинул Москву. Наездами он бывал в ней, но не надолго. Приезжал по делам, которые периодически встречались у него в столице России. Сам он обосновался на Кубе:

уж больно та напоминала ему Советский Союз, который, в принципе, ему даже нравился.

Ему нравились лозунги, развешанные в Гаване, напоминавшие о минувшей революции: «Революция – это скромность». «Это – дисциплина». «Это – постоянная борьба». Идея революционной деятельности ему вообще нравилась, вот только понимал он ее по своему, извращенно. Когда в его голове начиналась песчаная буря, или ураган, или торнадо – называйте это как хотите, он просил своего соседа, счастливого владельца Лады тридцатилетней выдержки, чтобы тот отвез его в аэропорт. По дороге они, конечно же, подсаживали людей, так как любой человек, владеющий автомобилем, обязательно должен был подвезти любого желающего. Это – закон революции. Неповиновение – не предусмотрено.

В этот раз, сидя в самолете, он еще отчетливо не знал, что будет делать в Москве. Планов на этот счет у него не было. Когда миловидная стюардесса попросила всех пристегнуть ремни, представила пилотов самолета и, рассказав, на какой высоте будет проходить полет, Густав, закрыв глаза, представил такую картину: белоснежная металлическая птица, искрясь и сияя на солнце, разрезая своими могучими стальными крыльями облака, вдруг резко изменив курс, накренилась вниз. Резкое ускорение, минуты свободного полета, удар об землю – непосредственная доставка в огненный ад.

– Хочу в ад.

– Простите? – спросил сосед.

– Ничего. Я просто сказал, что хочу в ад. И причем как можно быстрей.

Пассажир недоверчиво приблизился к Густаву, понюхал его, но, не учуяв запаха алкоголя, с негодованием отвернулся к иллюминатору.

Густав сложил руки за головой, мечтательно посмотрел на потолок и прошептал:

– В ад!

Глава 7

Шереметьево – как с ним много связано, перелеты из различных стран в Столицу Его Молодости… Густав прыгающей походкой вышел на улицу, багажа у него не было, если не брать в расчет небольшую сумку, которая была перекинута через плечо.

– Такси? – подскочил молодой парень к нему.

– Подожди, – практически без акцента ответил ему Густав. – Подожди чуть-чуть.

Он достал из кармана модный iPhone, погладил сенсорный дисплей, выцепил из телефонной книги нужный номер, набрал:

– Але, Миша? Это Густав. Я в Москве, дружище. Ага. Ну конечно. Ты сегодня до скольких? Понятно. А завтра с утра прямо на работу? М-да… А я не надолго приехал… Заскакивать? Да ну, не удобно… Все равно еще не женился? Ну

тогда, по холостяцки… Да. Хорошо, буду ждать тебя у подъезда.

Он спрятал телефон в карман, повернулся к таксисту:

– Ну, где ваш драндулет? Пойдемте.

– Вон, за углом, – весело воскликнул молодой таксист. – Вы, верно, иностранец?

– С чего вы взяли?

– Хоть у вас и нет акцента, но вот что-то есть в вас, простите, нерусское.

– Вы нацизмом, случаем, не страдаете?

– Нет, с чего вы взяли?

– Просто. Если бы вы, молодой человек, жили в другое время, совсем еще недавнее, я бы вам сказал словами Феликса Дзержинского: «То, что у Вас пока нет судимости, не Ваша заслуга, а наша недоработка».

Парень засопел, открыл машину, жестом пригласил садиться, сказал:

– Называйте адрес.

– Мосфильмовская, 13.

Мотор глухо заурчал, перед капотом мелькнула швабра шлагбаума, и желтая Волга выехала с территории Аэропорта.

– Да, молодой человек, по дороге заедем в какой-нибудь магазин. Седьмой Континент, или что-нибудь в этом духе.

– Как будет угодно. Время простоя оплачивается также, как если я еду.

– Ну, разумеется. Будьте спокойны, и счастливы.

– Я счастлив.

– Да? А что вам надо для счастья?

– Денег.

– И много?

– Чтобы купить квартиру, дачу и собственную машину.

– Низменное у вас устройство, молодой человек. Как сказал тот же Феликс Эдмундович, «Счастье – это не жизнь без забот и печалей, счастье – это состояние души».

– Что вы тут всё умничаете?

– Не умничаю я. Вы просто не умеете слушать. Вот, включите радио. – Густав потянулся рукой к магнитоле, повернул ручку. Заиграло:

– Empty spaces, what are we living for?

Густав приглушил магнитолу.

– Слышали?

– Что? – не понял водитель.

– Empty spaces, what are we living for? Песня Queen. Английский знаете?

– В школе проходил.

– Ну, так переведите.

– Зачем? Я слушаю музыку. Зачем мне слова?

– Вот. Поэтому вы всегда и будете неудачником. Вы низменный человек, пресмыкающееся. Фреди Меркьюри поет: «Пустота, зачем мы живем?» А дальше: «Покинутые места, знаем ли мы какой ценой?». Нужно уметь слушать. И думать. И чувствовать. И желать. Чего-то такого, что не связано с банальным бытом.

– И чего же вы желаете? – Таксиста и злил, и в то же время веселил этот чудаковатый пассажир.

– Я? Я хочу в ад – гордо сказал Густав.

Таксист резко затормозил и дернул головой.

– Что, магазин? – поглядел в окно Густав.

– Нет… но скоро будет, – проблеял таксист.

– Так что же вы тормозите? Я не вижу здесь светофора.

– Давайте послушаем радио.

– Давайте.

– Если вы позволите, то радио Классик.

– Ага, потому что там все без слов? – с ехидцей заметил пассажир.