Мимикрия пустоте
Шрифт:
Женя попытался удовлетвориться найденной причиной, но от этого ощущение скуки стало только навязчивей, пока окончательно не переросло в нервное раздражение. Напыщенная праздность предстоящего сменилась изнуряющей рутиной текущего – теперь в глазах ревизора никто не веселился, но лишь неустанно работал.
Неожиданное видение долгожданной ярмарки воспринялось Орленком как признак тревожный и немедленно нуждающийся в объяснении. Попытка оправдать нервозную раздражительность разговором провалилась, а значит, причина – подумал Женя – непременно кроется в одном из двух, пришедших на ум, вариантов. Надо признаться, предпочтение неприкрыто отдавалось первому из них,
Второй вариант – поверьте, с ним знаком каждый! – был куда ужаснее и среди определенных, замкнутых в себе, кругов известен не иначе как взросление.
Оставшись крайне недовольным последним умозаключением, Женя решил убедить себя в правильности первого и окончательно утвердил безоговорочную победу могучей усталости. Да здравствуют несовершенные подвиги! Да здравствуют вечные утраты! Да здравствует сожаление! Пора возвращаться домой настала намного раньше, чем ожидалось, но разве каждый имеет возможность горделиво кичиться, что взял в поход ровно необходимое количество запасов? Скольким из вас приходилось страдать из-за недостатка воды во время работы? Как много людей в грядущем познают неприятный недостаток сил на балу, которого они так долго ждали?
В общей истории часто случаются удивительные оказии, когда мировая практика высшего пошиба людей легко ложится на тех, кто о звучных именах не имел чести и слышать. Женя был плохо осведомлен о войне с французами и в частности о Михаиле Илларионовиче – справедливо отметить, черта многих взрослых людей, называющих себя профессорами и историками, не говоря уже о современниках отца Орленка. Но отсутствие знания нисколько не помешало ему воспользоваться тем же маневром, что когда-то совершил обсуждаемый предшественник. Таким образом, было принято решение ретироваться, а обход острова дикарей мирно перенесся на день завтрашний.
Однако жизнь по своей сущности дама капризная и зачастую похожа повадками на сентиментального путешественника – словно пошлый иронист Йорик, она бездумно создает все новые планы, мешая довести хотя бы одно дело до конца. В тот день Жене выпала доля встретиться не только с дядей Яковом. Ровно в момент, когда решено было поворачивать обратно, взгляд мальчишки зацепился за две нескладные фигуры, на вид безусловно знакомые. Ими оказались известные гнусным характером ребята, учившиеся с Женей в одном классе, с которыми – на удивление последнего – у него ни разу не приключалось серьезной стычки, несмотря на то, что благодаря их присутствию почти все ходили в синяках.
Сорванцы стояли возле небольшого сооружения – словно карикатурой воздвигнутой маленькой крепости из деревянных ящиков, наполненных свежими фруктами и овощами, сладкий запах которых простирался на пару верст.
– Э-ге-гей, Орленок! – закричал издалека тот, что повыше.
Не имея портящую чистоту человечности привычку игнорировать людей, Женя в ответ приветливо вскинул левую руку. Высокого – имя никак не всплывало в памяти – легкая отмашка явно не удовлетворила и следующим жестом он подозвал Орленка к себе. В обычной ситуации такое поведение, конечно же, даже воспитанным Женей, воспринялось бы в негативном ключе. Но бывают моменты в жизни, когда построенные принципы, планы и страхи бесследно исчезают, а внезапно появившаяся на горизонте судьбы авантюра одерживает вверх. И вот, не в силах ей сопротивляться, не успевая даже опомниться,
Такие истории откладываются в нашем воспоминании самыми яркими точками. жизненными 'etoiles, оторванным от повседневности, независимо от возможного плачевного исхода. Пожалуй, именно данное чувство заставило Женю неспешно направиться к бывшим одноклассникам. Подойдя на расстояние косой сажени, он вежливо поздоровался.
– Вот! Славно видеть тебя! – лицо высокого перекосило вымученной улыбкой. – Чего такой угрюмый? Смотрите, дяденька, наш друг – Орленком кличут! – Представил он владельцу ящичной крепости, с которым, по всей видимости, до этого шел какой-то разговор. – Это мы про него рассказывали – целый ряд на руках в прошлом году преодолел и ни капли пота со лба не уронил.
– Что… – попытался спросить ошарашенный наглой ложью Женя, но тут второй – его звали Васькой – больно кольнул его локтем под ребра, от чего фраза оборвалась на полуслове.
– Брехня! Знаем мы таких, как языком чесать – так каждый может, а как отвечать, так сразу к мамке под юбку, – Отвесил царь овощей и фруктов, будто разговор велся не с детьми.
– Да чтоб нас с Васькой чахотка взяла, коли не так! Не верите, а он вам сейчас докажет! А ну, Орленок, покажи Фоме неверующему, что в прошлом году вытворил! – продолжал раззадоривать высокий, имя которого упорно не всплывало в разуме.
– Но я.. – не успел Женя в очередной раз договорить, как архаровцы, стоило торговцу перевести свое внимание на «умелого друга» Васьки и того, что повыше, похватали в руки первое попавшееся и напропалую побежали прочь.
– Ах вы, гаденыши паршивые! Шаромыжники! – высоко надорвался только что лишенный части поданных царек. Ни он, ни Женя явно не ожидали такого хода событий, отчего первый стоял и перебирал все знакомые бранные слова, не в силах пуститься в погоню, а второй завороженно смотрел за растворяющимися в толпе ребятами. – Ну, ходун недоделанный, а ну не двигайся! Иначе городового позову, а он с тобой уж разберется!
– Дяденька, но я здесь не причем, честное слово! – испуганно залепетал Женя.
– Хватит мне тут сказками потчевать, наслушался за сегодня! Ты мне лучше возмещай теперь за украденное, иначе, честное слово, городового позову, небо мне свидетель, уже кричать начинаю!
Охватившая паника намертво сковала тело мальчишки, невольно вызывая градины слез. Он понимал, если родители прознают о вопиющем скандале, то никакому цирку на день рождения случиться не суждено. Взывать к их справедливому благоразумию будет точно бесполезно, взрослые никогда не поверят мнению ребенка, если противоположная сторона спора одурачена голубым пятном. К тому же, в манере общения и желтом оскале из кривых зубов просачивалось желчное желание царька выпустить накопившуюся злость, и сейчас, наконец дождавшись удачного момента, он с превеликим удовольствием использовал свой шанс.
«Но что же тогда делать?» – витало в голове испуганного Жени. Загнанный в угол, он утратил способность здраво рассуждать. Пропало! Наказан! О, чудное создание человек! под давлением способное творить немыслимое, в опасности умудряющееся находить подходы к неприступному. Вдруг, словно Жене открыли до этого невидимый занавес, юнца поразило – дядя Яков! Орленок судорожно полез в карман штанов и достал оттуда потертый рубль, с искренней добротой подаренный предприимчивым другом.
– Вот. – дрожащей рукой протянул он спасительную находку. – Надеюсь, здесь хватит, дяденька. Только не рассказывайте городовому, пожалуйста.