Милый друг
Шрифт:
– Мне кажется очень странным, что вы моя жена, – сказал он.
Это, видимо, поразило ее.
– Почему же?
– Не знаю. Мне это кажется странным. Мне хочется поцеловать вас, и меня удивляет, что я имею на это право.
Она спокойно подставила ему щеку, и он поцеловал ее так, как поцеловал бы сестру.
– Когда я вас увидел впервые, – продолжал он, – помните, в тот день, когда я по приглашению Форестье пришел к вам обедать, – я подумал: «Эх, если бы мне найти такую жену!» Так оно и случилось.
– Вы очень любезны, – хитро улыбаясь и глядя ему прямо в глаза, прошептала она.
«Я слишком холоден. Это глупо. Надо бы действовать смелее», – подумал Дюруа и обратился к ней с вопросом:
– Как вы познакомились с Форестье?
– Разве мы едем в Руан для того, чтобы говорить о нем? – с лукавым задором спросила она в свою очередь.
Он покраснел.
– Я веду себя глупо. Я робею в вашем присутствии.
Это ей польстило.
– Да что вы! Почему же?
Он сел рядом с ней, совсем близко.
– Олень! – вдруг закричала она.
Поезд проезжал Сен-Жерменский лес. На ее глазах испуганная козуля одним прыжком перескочила аллею.
Мадлена все еще смотрела в раскрытое окно, когда Дюруа вдруг наклонился и прильнул губами к ее шее, – это был продолжительный поцелуй любовника.
Несколько минут она сидела не шевелясь, затем подняла голову:
– Перестаньте, мне щекотно.
Но возбуждающая ласка не прекращалась: медленно и осторожно продолжал он водить своими закрученными усами по ее белой коже.
Она выпрямилась:
– Да перестаньте!
Тогда он обхватил правой рукой ее голову и повернул лицом к себе. Затем, как ястреб на добычу, набросился на ее губы.
Она отбивалась, отталкивала его, пыталась высвободиться. Наконец ей это удалось.
– Да перестаньте же! – повторила она.
Но он не слушал: сжимая ее в своих объятиях, он целовал ее жадными, дрожащими губами и старался опрокинуть на подушки.
Она с трудом вырвалась от него и быстро встала.
– Послушайте, Жорж, перестаньте! Ведь мы не дети, мы отлично можем потерпеть до Руана.
Он сидел весь красный, охлажденный ее благоразумием. Когда же к нему вернулось прежнее спокойствие, он весело сказал:
– Хорошо, я потерплю, но до самого Руана вы не услышите от меня и двадцати слов, – вот вам за это. Имейте в виду: мы еще только проезжаем Пуасси.
– Говорить буду я, – сказала она.
И, спокойно сев рядом с ним, она начала подробно описывать то, что их ожидает по возвращении. Они останутся в той квартире, где она жила со своим первым мужем, причем обязанности, которые Форестье исполнял в редакции, вместе с его жалованьем тоже перейдут к Дюруа.
Впрочем, материальную сторону их брачного сожительства она с точностью дельца уже заранее обдумала до мелочей.
Их союз был основан на началах раздельного
Вспомнив о Шарле, она отозвалась о нем с похвалой:
– Он был очень бережлив, очень аккуратен, очень трудолюбив. В короткий срок он нажил бы себе целое состояние.
Дюруа, занятый совсем другими мыслями, уже не слушал ее.
Порой она умолкала, думала о чем-то своем, затем возобновляла начатый разговор:
– Через три-четыре года вы сможете зарабатывать от тридцати до сорока тысяч франков. Проживи Шарль дольше, он зарабатывал бы столько же.
Жоржу наскучили ее наставления, и он прервал ее:
– Насколько мне известно, мы едем в Руан не для того, чтобы говорить о нем.
Она слегка ударила его по щеке.
– Правда, я совсем забыла, – сказала она смеясь.
Разыгрывая пай-мальчика, он сложил руки на коленях.
– У вас теперь глупый вид, – заметила она.
– Вы сами навязали мне эту роль, – возразил он, – теперь уж я из нее не выйду.
– Почему? – спросила она.
– Потому что вы не только будете вести наше хозяйство, но и руководить моей особой. Впрочем, вам, как вдове, и карты в руки!
Она была удивлена:
– Что вы, собственно, хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что ваши познания должны рассеять мое невежество, а ваш опыт замужней женщины должен расшевелить мою холостяцкую невинность, вот что!
– Это уж слишком! – воскликнула она.
– Это именно так, – возразил он. – Я не знал женщин, так?.. А вы мужчин знаете – ведь вы вдова, так? – и вы займетесь моим воспитанием… сегодня вечером, так? Можно начать даже сейчас, если хотите.
– О, если вы рассчитываете в данном случае на меня!.. – воскликнула она, развеселившись.
– Ну да, я рассчитываю на вас, – тоном школьника, отвечающего урок, заговорил Дюруа. – Больше того: я рассчитываю, что в двадцать уроков… вы сделаете из меня образованного человека… Десять уроков на основные предметы… на чтение и на грамматику… десять – на упражнения и на риторику… Ведь я ничего не знаю, ничего!
– Ты глуп! – все более и более оживляясь, воскликнула она.
– Раз ты начала говорить мне «ты», – продолжал он, – то я немедленно последую твоему примеру, и я должен сказать тебе, дорогая, что любовь моя с каждой секундой становится все сильней и что путь до Руана кажется мне очень долгим!