Милость Грасса
Шрифт:
Плохо, что самые опытные бойцы пали в битвах с Нэйтом и Грассом ещё на той стороне портала. Эти же вряд ли способны противостоять такому напору. В битвах придётся дополнительно сдерживать их авторитетом.
Остаётся надеяться на местных охотников и смекалку этого Ларса.
Глава 8
Товары с телеги трогать не стали. Просто уселись по-свойски, особо не разбирая, где тут чьё место. Я приземлился на крайней скамье в конце. Там хотя бы спинка была, не выпадешь. Две резвые лошадки ступали по дороге уже тяжелее,
Люди Ларса запрягли вторую, более крупную телегу. Вёз её один конь, в котором я узнал породу из той деревни. Мохнатые ноги, крепкий круп, животное, созданное из мышц, украшенных шерстью. Один конь тащил повозку гораздо легче, чем нашу тянули двое.
Что же там за сюрприз такой приготовили охотники Ларса?
В путь нас отправилось всего четверо. Ларс никому не стал поручать это дело и лично возглавил поездку. С собой взял двоих лучших охотников. Я видел их тогда восприятием кабана. Они были в первых рядах на берегу реки.
Значит, сложившийся авангард — это хорошо. На случай стычек с другими бандитами будет кому отбиваться. А мне можно отдохнуть, набраться сил, ушедших за время ночного боя.
Совсем скоро дорога приобрела свой обычный монотонный оттенок скуки. Вокруг не было ничего примечательного. Один и тот же лес, всё те же лошадиные хвосты, раскачивающиеся из стороны в сторону, и молчаливые провожатые.
Бессонная ночь сказывалась. А поскольку мы выехали ранним утром, то и мирная дрёма не отпускала меня. Я прилёг на жёсткое дерево скамьи, повернувшись к проплывающему ночному небу. Звёзды были яркими и чётко составляли созвездия. Даже удивительно, как сознание само объединяло их в образы, а образы в общую ночную картину. С этими мыслями я и отключился на мерно покачивающейся телеге.
***
Я шёл сквозь окровавленную ночную чащу. С деревьев то и дело свешивались трупы небольших животных. На меня постоянно что-то капало сверху, и медленно опускались ворохи птичьих перьев.
Волчий вой доносился где-то поблизости, придавая темноте ощущение ужаса и паники. Но я как-то держался. Невдалеке справа послышалась яростная грызня, звери уже сцепились между собой.
А я перешёл на бег. Шум реки слился с завываниями зловещего ветра в вышине. От него сильно раскачивались все высокие деревья, добавляя в общий ночной хор поскрипываний и шелестения.
Холодный пот пробивал меня, я всё искал, искал… Но чего же именно я ищу? Что не дает мне покоя? Никак не мог поймать обрывки мыслей, ускользающие от новых ночных шумов. И как давно я стал бояться обычного ночного леса?
Нет, это не простой лес, здесь всё против меня. Рядом никого, кто бы поддержал. Лишь всё усиливающееся напряжение. И я бегу, бегу, сам не знаю в каком направлении.
Вот я ухватился взглядом за ветку, особенно крупную, отстоящую от густых крон. Но образ пытающегося пробиться возмущения сник. Пришлось продолжать убегать. Звуки ночных клыкастых охотников раздавались уже
Да я же обычный настройщик. Совсем не смельчак, не сталкер и не любитель острых ощущений! Как я здесь очутился? Точно! Попробую изменить настройки реальности.
Не заметив отсутствие универсума, я усиленно стал подавать команды на смену декораций. Ночной лес я захотел озарить подсветками деревьев. Завывания волков убрать. Добавить лёгкое щебетание птиц и сверчков.
Мир вокруг начал меняться. появились яркие подсветки. Торчащие из земли корни ушли вглубь. Через минуту я уже шагал по хорошо декорированному парку, вдалеке раздавался радостный смех. Так-то лучше…
А спустя дюжину метров, всё вокруг словно начало чернеть, теряя цвета. Прожекторы окрасились в ярко-алый. Мерные щебетания прервались жалобным писком и смачным хрустом. Один за другим, все эффекты, созданные мной, деформировались, превращаясь в новую картину ужаса, похуже предыдущей.
А впереди смех затих, сменился жалобными стонами и мычанием девушки с зажатым ртом. И два голоса молодых парней, кричащих от чего-то явно нехорошего. Я ускорился, понимая, что бежать то мне надо именно к ним! Туда, откуда и раздавались эти голоса.
Я пытался закричать сам, установить хоть какую-то связь с теми людьми. Но неожиданно понял, что рот мой зашит крепкими стальными нитями. Язык не может выдать ничего вразумительного. У меня лишь вырвалось мычание на выдохе.
Паника. Вот как она выглядит. Крайняя степень ужаса, страха не успеть, смешанного с осознанием собственного бессилия. И картинка адского леса вокруг.
Со всех сторон раздался хохот. Безжалостный, издевающийся. Голос, деформированный поскрипываниями и хрипами, но тем не менее смутно мне известный. На ум не приходило, откуда я могу его знать. Искажения преобразовались в рык.
Когда я уже понёсся вперёд, не разбирая дороги, под ноги мне упало тело какого-то зверя. похожего на рысь, скрещенную с гиеной. Я отшатнулся, изуродованный и изрядно разящий трупной гнилью он притягивал к себе чем-то родным.
Жалость. Бессилие и паника привели к щемящему чувству в душе. Я не могу ничего исправить здесь. Я никого не могу спасти.
Вмиг к крикам, раздающимся спереди, добавились такие знакомые мне голоса матери и отца. Они же напротив отчётливо звучали со стороны спины.
— Помоги, — хрипло стонала мама.
— Нам никто уже не поможет, дорогая, — раздавался отцовский, обречённый голос.
Фразы, слишком въевшиеся мне в голову. Мамины слова, доносящиеся с больничной койки. Отцовские последние сотрясания воздуха перед тем, как он ушёл…
Оставшаяся надежда голосом сестры призывала искажённо-гневными нотками выйти из темноты ночного леса на свет.
Теперь я разрывался между тем, куда тянула меня душа, и старыми воспоминаниями, пытающимися остановить меня отголосками видений. Хотелось упасть на землю, свернуться калачиком, закрыть голову руками и плакать.