Милость богов

Яновская Ольга

Узкая пыльная колея, по которой они ехали, извилисто приближалась к тракту, истоптанному ногами и копытами, изъезженному телегами и каретами. Оживленный тракт тянулся серой лентой до самого портового города. Марк вытер пот со лба и посмотрел вдаль, туда, где земля сходилась с небом, взволнованное воображение рисовало на горизонте белокаменные стены города...

Близился вечер, раскалённый шар солнца наполовину скрылся за горизонтом и окрашивал верхушки деревьев багряными красками.

Дорога пересекала узкую речушку, через которую был переброшен мосток. На берегу с обеих сторон разрослись ивы, опуская ветви к самой воде.

Оставался день пути.

За ручьём к обочине дороги, словно бездомный пёс, жалась старая изба, обнесённая развалившимся забором. Кое-где остались врытые в землю брёвна, на одном висела створка ворот, покосившаяся, жалкая.

– А вот и место для ночлега! – обрадовано воскликнул Русак. – Если здесь не остановимся, я упаду замертво.

Ларг поднял голову, оглядел придирчивым взглядом покинутое жилище и снова безмятежно уснул.

– Когда-то здесь был постоялый двор. – Русак указал на сухой веник и засохший круглый пряник – символы того, что здесь можно найти кров и еду. – Наверное, разорился хозяин на пустынной дороге.

Марк вошёл на пустой двор и огляделся. Домик небольшой, но крепкий, сложенный добротно, с душой, до сих пор не покосилось ни одно бревно. Разве что камыш на крыше прогнил, и кое-где зияли дыры, да ещё крылечко с тремя ступеньками разрушилось.

За домом виднелись небольшие конюшня и амбар.

Русак толкнул дверь, и путники очутились в широком зале, пахнуло пылью. Старая копоть укрывали толстым ковром стены и потолочные балки. На полу валялись изломанные столы и лавки. Единственное, что сохранилось нетронутым – очаг с подвешенным котелком да стойка за которой когда-то стоял хозяин. Марку почему-то представился добрый толстячок, радостно улыбающийся гостям.

Быстро темнело, из пыльных углов выбирался ночной мрак, всё увереннее захватывая зал.

– Что ж, совсем неплохо. Крыша над головой, разведём огонь, – сказал Марк. – Здесь будет лучше, чем в лесу.

Он спустил с плеча разомлевшего ларга и обошёл зал. За стойкой среди разбитых бутылок обнаружилась одна целая. Наёмник подковырнул пробку ножом, подналёг. Пробка чпокнула и отлетела к стене.

Марк понюхал, а потом и попробовал на вкус.

– Неплохое вино.

– Оставьте мне, хозяин.

Русак и Крейн совместными усилиями разожгли очаг, в топливе недостатка не было. Сухое дерево столов и лавок легко вспыхнуло, зал осветился ярким светом, потянуло дымком и теплом. Зал приобрёл уютный вид.

Русак подтащил к очагу лавку и со вздохом облегчения уселся.

– Хорошо, – сказал он, потягивая вино.

– Хорошо, – подтвердил Марк.

Тёплый ветерок лениво гулял по залу, играл с огнём.

Вино и огонь в очаге сделали свое дело. Жизнь перестала

казаться жестокой. К зиме, когда назначен срок суда жриц, Марка ждала развязка, но это будет потом.

– Не нравится мне это место, – подал голос ларг. – Какое-то оно не такое. Кругом сухо, а я чувствую, что болотом и тухлятиной тянет.

– О, ты ничего не пил, а несешь всякий вздор, – встрял Русак. Вино явно пошло в дело – язык молол бойко.

Марк насторожился, как охотничий пёс перед схваткой.

– Что чувствуешь? – спросил он.

– Где-то рядом болото и много чужой силы. Плохой силы.

– Ну вот, накрылся наш отдых, – начал ныть Русак.

Марк решительно поднялся с лавки.

– Идем искать.

Русак скривился, словно от зубной боли, но говорить ничего не стал. Они долго кружили по громадной избе и двору, но так ничего и не нашли. Искать то, чего нет – глупое занятие. Приморившись от бесцельных поисков, Марк и Русак, не сговариваясь, опустились на лавку.

– Я слыхал, что морок может быть и на дне пустой бутылки, – подал голос ларг.

– Враки все это, – вяло отозвался Русак.

Крейн ни чего не ответил.

– Есть захотелось, – продолжил слуга.

– Ты все время жрать хочешь, – заметил ларг.

– За хозяйской стойкой кто-нибудь смотрел? – спросил Марк.

– Да, – буркнул Русак, – там только дверь во двор.

Марк решил проверить слова слуги сам. За стойкой он обнаружил не одну дверь, а две. Одна была не заперта и вела, как сказал Русак, во двор, к амбару с конюшней. Вторая же оказалась на редкость добротной работы.

– Вторую дверь видел? – недовольно спросил Марк.

– Нет там её, – неуверенно ответил Русак.

– Посмотри.

Русак удивленно уставился на дверь.

– Что ж тут хранилось? Запасы или драгоценности?

– Наверное, для хозяина продукты были самыми настоящими сокровищами.

Марк решительно толкнул дверь. Заскрипев несмазанными петлями, она отворилась, открывая каменные ступени. Они вели вниз и живо напомнили Марку подземелье замка. Такое же темное и сырое.

– Сделай факел. Интересно, что там прятал запасливый хозяин?

Русак выломал ножку стола, сорвал старую тряпку с окна и ловко намотал на обломок. Простенький факел весело запылал, когда Русак ткнул им в очаг.

Он протянул факел Марку, но сам замялся.

– Я не пойду, хозяин. Вдруг там нечисть прячется?

– Откуда там взяться нечисти?

– Будто не знаете, что в таких погребах прячутся от дневного света всякие твари.

– Ладно, трусливая твоя душонка, жди здесь. Но если найду золото, себе заберу.

Русак тяжко вздохнул, но решения не поменял.

– А ты, змей?

– Нет, – отозвался ларг, он удобно разместился на лавке у очага и не желал покидать тёплое местечко. – Иди сам, а мы тут подождём.