Милорд
Шрифт:
– Как вас зовут? – задал герцог неожиданный вопрос.
– Мария, – ответила я только потому, что промолчать было бы невежливо.
– Красивое имя.
– Матушка говорит, что оно судьбоносное.
Как-то я спросила ее, что значит судьбоносное имя. И она честно ответила, что тот, кого так зовут, сам отвечает за свою судьбу, а не плывет по жизни, управляемый рукой Творца. И те, кто послабее, кто не могут противостоять жизненным тяготам, становятся несчастными. Тогда я подумала, зачем же называть так своего ребенка? Но вслух спросить не рискнула. А сейчас мне задали тот же вопрос, приведя чувства в смятение.
– Зачем же вас
– Мне об этом не ведомо, сэр.
Герцог какое-то время молча меня рассматривал. От его взгляда я так напрягла спину, что ее даже начало ломить.
– Что вы знаете, мисс Мэри? – прозвучал очередной вопрос.
– В каком смысле, сэр?
– Чему вы собираетесь учить мою дочь?
– Истории, географии, астрономии, искусству…
– Вы умеете рисовать? – заинтересовался он.
– Нет, сэр.
Матушка всегда сокрушалась, что Бог не наградил меня талантами. Ни к музыке, ни к рисованию я не испытывала тяги, как и не чувствовала в себе искры таланта. Но я очень любила живопись и могла часами рассматривать полотна великих художников. Эту любовь я и собиралась прививать Серине.
– Вы играете на фортепиано?
– Нет, сэр.
– Вышивать, должно быть, вы тоже не умеете, – усмехнулся он.
– Умею, сэр, но не люблю. Если ваша дочь захочет, я научу ее правильно класть стежки…
– Даже не вздумайте! – перебил он меня. – Наук будет вполне достаточно.
Он снова замолчал. Я позволила себе расслабиться немного, потому что сейчас герцога гораздо больше привлекало пламя камина, нежели моя скромная персона. Он смотрел на огонь и хмурил брови, словно размышлял, можно ли мне говорить то, что задумал.
– Мисс Мэри, наверное, вы уже заметили, что Серина не совсем обычный ребенок? – перевел он взгляд на меня, и в глубине его глаз я заметила усталость.
– У меня не было времени познакомиться с ней поближе, – уклончиво ответила я.
Он кивнул и продолжил:
– Ее мать была черной ведьмой. Знаете, кто это такие?
Что-то слышала… Кажется, так звали тех, кто посвятил себя колдовству во имя зла. Такие колдуны жили отдельными поселениями и считались изгоями из приличного общества. Как же герцога занесло туда? Что заставило его связаться со злой ведьмой. У него получилось заинтересовать меня. А информация, что получила ранее от тетушки Пэм, приобрела иную окраску.
– А вы, сэр? – не удержалась я от вопроса.
– Что я? – приподнял он в удивлении брови.
– Вы тоже черный колдун?
– Вы забываетесь, мисс, и задаете слишком много вопросов, – стал он вдруг настолько надменным, что показался мне даже внешне отталкивающим.
Если он ждал извинений, то виноватой я себя не считала. Молча старалась выдержать его ледяной взгляд, хоть сердце и пропускало удары с завидной периодичностью.
– В общем, – он встал с кресла и отошел к окну. Снова я видела только его неестественно прямую спину. – Серина унаследовала дар матери, который развивается с возрастом. Пока она еще мало умеет, но вы должны быть готовы к любым сюрпризам.
Он замолчал. Я какое-то время еще продолжала ждать, а потом рискнула спросить:
– Я могу быть свободна, сэр?
– Да. Идите, – отрывисто бросил он, так и не повернувшись.
Конечно, он не обязан рассыпаться передо мной в любезностях, – размышляла я на обратном пути, стараясь не заблудиться. Но и элементарный такт никто не отменял. А мне герцог, как сама я считала, нагрубил, велев замолчать.
Глава 4
– Ну
Такими словами встретила меня тетушка Пэм, когда я спустилась к завтраку в малую гостиную.
– Да что ж ты делаешь, неумеха! – уже переключилась она на девушку, что растапливала камин. – Мало того, что проспала, так еще и дымовуху решила тут устроить.
В гостиной было холодно, и теперь я поняла почему. Да и камин пока что только дымил, а тепла от него не было, как и огня. Тетушка Пэм оттолкнула девушку, что кусала губы, чтобы не расплакаться, и сама принялась растапливать камин. Вскоре он весело заполыхал, а бедняжку управляющая погнала тем же фартуком, что и накануне тень. Видно, это у нее было дежурное средство борьбы с непослушанием. Про меня она уже забыла. Да и к лучшему. Никакой жених мне точно не приснился. И спала я как убитая, хоть и переживала вечером, что не усну. Опасалась нашествия теней, хоть и заперлась изнутри. Но разве замки теням помеха?
Серина уже сидела за столом и посмеивалась, не стесняясь. Я сразу поняла, почему. Стол был накрыт на две персоны. По всей видимости, завтракать герцог предпочитал в одиночестве, что лично меня вполне устраивало. Да и вообще, чем реже мы с ним будем видеться, тем лучше.
– Сегодня на завтрак моя любимая запеканка, – сообщила мне девочка и тут же принялась с аппетитом уплетать что-то белое и воздушное.
Я же мечтала о чашечке крепкого кофе, как привыкла делать дома. Эту моду в нашу семью привнес сосед, который в свою очередь привез ее из длительного путешествия. Мне напиток безумно понравился, и я к нему так привязалась, что только сделав парочку обжигающих глотков черной жидкости и могла быстро проснуться. И сейчас я отчаянно боролась с зевотой, прихлебывая чай с бергамотом и ковыряя запеканку, которая и вправду оказалась очень вкусной.
– Мы уже сегодня начнем заниматься? – отодвинула Серина от себя пустую тарелку и выдернула меня из приятной дремы с открытыми глазами.
– Да, а ты против?
– Не люблю учиться, – скривилась она.
– А ты уже училась? – улыбнулась я. – Какие буквы ты знаешь? До скольки умеешь считать?..
– Отстань! – огрызнулась девочка, и мне почудилось, что в глубине ее очень темных глаз загорелось опасное пламя.
Сонливость как рукой сняло. Сразу вспомнила все, о чем толковал вчера герцог. Воспоминания заставили посмотреть на малышку другими глазами. Неужели из этой худенькой, даже хрупкой девочки когда-нибудь вырастет черная ведьма? И как далеко сейчас уже заходят ее возможности? Еще я задалась вопросом – способна ли среда, в которой она растет, как-то повлиять на желание творить зло? Ведь если повсюду будет царить добро, то, возможно, это смягчит ее дар, унаследованный от матери. Во всяком случае, я должна проявлять терпение и окружить эту колючку заботой.
Волна теплого чувства не заставила себя ждать, всколыхнула душу. Никогда не считала себя слишком сентиментальной, а сейчас сидела и боролась со слезами.
С раннего утра над морем висела настолько плотная завеса тумана, что разглядеть что-то можно было только вблизи самого замка. К тому времени, как мы с Сериной закончили завтракать, туман рассеялся разве что чуть-чуть. Но отчего-то мне не хотелось сидеть в душном классе, в четырех стенах, тянуло на воздух, хоть на улице и было довольно прохладно.