Милое дитя

Маккомас Мэри Кей

— Завтрак. Яйцо, бекон или сосиски; овсянка или мясной пудинг; тосты или бисквиты. Доллар, семьдесят пять. Два яйца, бекон или…

— Когда можешь выйти?

— Прямо сейчас, если надо.

— Хватай вон там передник, — сказала Лути, накрывая стол перед посетителем. — Работала тут пару лет племянница моего благоверного, так та ни разу не пришла на работу вовремя, а под конец и вовсе забыла позвонить, что больше не придет. Я и так только повода ждала, чтобы избавиться от нее, только, кажется, большинство считает, что я ее все равно буду держать, мы же с нею родственники! Никто не хочет из-за

этого идти ко мне работать. Как, ты говоришь, тебя зовут?

— Эллис, мэм.

— Вот и ладно, Эллис. Наконец-то у меня будет новость для племянницы. Она мне такая же родственница, как президент, и мне надоело до чертиков ждать, когда она соблаговолит прийти мне помочь. Удачный ты день выбрала для поисков работы, девочка. Возьми на себя эту часть зала, — хозяйка махнула в сторону правой, забитой до отказа, половины закусочной. — И если будут проблемы, позови меня.

— Да, мэм.

Скоро в закусочной хлопотали, как пчелки, две женщины. Эллис принимала заказы и металась от входной двери до стойки бара по правой стороне зала, а Лути готовила и обслуживала левую сторону, следила за кассой и помогала Эллис вести учет поступающих заказов.

Время утренней горячки длилось еще около часа, пока наконец поток желающих позавтракать не стал ослабевать. Лути улучила минуту-другую, чтобы показать новой официантке, как работает кассовый аппарат, и объяснить в деталях тонкости своего бизнеса.

По субботам у нее было самое горячее время, так как почти все жители округи именно в этот день приезжали в город по делам или за покупками, а кроме них к ней постоянно заходили работники дробилки, В воскресное утро время особенно активной работы наступало ближе к одиннадцати часам, когда обыватели возвращались после церковной службы. По пятницам и субботам все зависело от того, какие фильмы показывали в местном кинотеатре, когда заканчивались танцы в дискотеке или занятия в школе. В остальное время контингент посетителей составлял несколько завсегдатаев, которые приходили через определенные промежутки времени в течение всего дня и доставляли хозяйке заведения достаточно хлопот, чтобы та нуждалась в помощи еще одного работника.

— Я должна сказать вам, что у меня есть еще работа, — сказала Эллис владелице, не желая, чтобы между ними возникло какое-либо непонимание. — Даже две. Мистер Хоган нанял меня работать в «Стальном Колесе» с обеда до шести часов каждый день, кроме воскресенья, а по пятницам и субботам — если не явится одна из его официанток.

Прошло еще некоторое время, в течение которого Эллис буквально разрывалась между стойкой бара и залом и даже не могла как следует присесть, чтобы переговорить с Лути. Но прежде, чем ей удалось решить, что делать, если она все-таки подойдет хозяйке, та обратилась к ней сама.

— Ты говорила о двух работах.

— Я еще помогаю у Ласаллей. Бак и Энн Ласалль, знаете?

— И очень хорошо, — кивнула Лути. — Будешь помогать, пока не появится ребенок?

— Да, мэм. И я еще не знаю хорошенько, что мне придется у них делать и на какое время дня я им нужна. Но они обещают мне еду и постель, так что…

— Тебе что, очень нужна эта работа, детка? — женщина, прищурившись, изучала Эллис.

— Очень, мэм.

Пожилая женщина продолжала смотреть на нее

и что-то, видимо, прикидывала в уме.

— Я открываюсь ровно в шесть каждое утро. Ты будешь приезжать, когда справишься у Ласаллей, но не позже восьми. Я тебя задержу до половины двенадцатого, чтобы у тебя было время добраться до Тага. — Она помолчала, как бы давая Эллис возможность осознать тот факт, что отныне она вступает во владение частью ее жизни. — Потом тебе понадобится выходной, так что в воскресенье будешь работать до обеда.

— Нет, мэм. То есть, я имею в виду, что могу работать целый день. Я… Мне нужны деньги.

— Тебе понадобится время для отдыха, иначе ты не выдержишь. В воскресенье — только до обеда! А если уж я не справлюсь, ну, тогда дам этой чертовой племяннице муженька второй шанс. Между тем, мы посмотрим, как у тебя пойдут дела здесь, и если что, сравним, какие деньги ты будешь зарабатывать тут и у Хогана. А тогда, может, ты решишь больше работать здесь и меньше там.

— Да, мэм, — ответила Эллис, гордясь тем, что смогла устроиться сразу в трех местах. Она понеслась мыслями к покрытым лесами верхушкам гор, среди которых лежала ее Стоуни Холлоу. Девушка увидела маленькую хижину с каменной трубой и словно услышала разговор тех, кто живет внутри этого домика. Стало тепло и радостно оттого, что скоро она вновь сможет быть с ними.

За столиками у Лути Эллис подождала до половины двенадцатого, а потом направилась прямо в «Стальное Колесо», чтобы продолжить работу, не обращая внимания на то, что время обеда прошло. Еще меньше Эллис обратила внимание на то, что сама не обедала. Говоря по правде, позавтракав у Ласаллей, она первый раз за последние две недели плотно поела. Но ей уже давно не составляло труда переносить чувство голода.

К вечеру ее карманы были не очень-то набиты чаевыми, но все же денег в них было в два раза больше, чем вчера. Однако ноги и спина болели в два раза сильнее. Болели и дрожали от усталости. Неприятные ощущения в икрах и пояснице напоминали ей о ночи, проведенной в неудобном положении, и Эллис улыбнулась, когда подумала о постели, ожидающей ее в доме Ласаллей.

— Уж и не надеюсь, что ты так улыбаешься, потому что думаешь обо мне, — раздался возле нее знакомый насмешливый голос.

Эллис обернулась и облокотилась о стойку бара. Ей, видимо, удалось сделать вид, что он совсем не напугал ее, что она его ожидала увидеть и что ноги у нее совсем не ослабли. Правда, заговорить девушке не удалось — внезапно перехватило горло. Она сделала вид, будто смотрит, как Таг Хоган ставит ей на поднос пиво в бутылках, но все ее чувства были напряжены до предела. От Бриса исходил аромат какого-то мыла и свежести.

— Ты думала о том, какой я лихой и обворожительный, правда? — улыбался он, не сводя с нее своих глаз.

— Ты слишком много о себе возомнил, А я не могу тратить время на такие пустяки, — ответила Эллис, повышая голос, чтобы перекричать надрывающийся во всю мощь музыкальный автомат.

— Проклятье! — закричал Брис, драматично прижав руки к сердцу, и повернулся к бармену, словно желая найти у того поддержку. — Я истекаю кровью, Таг, и она заливает мою лучшую рубашку. — Он оглянулся на Эллис. — Ты когда-нибудь видел такую занозистую девчонку?