Миллионер

Валяев Сергей

Потом одна из них, бегемотиха, приметив нашу юную ватагу, ничего умного не придумала, как влезть на оцинкованную лавку и продемонстрировать нам свой огромный, похожий на сдутый шар, зад. Затем она выгнулась и я увидел...

М-да. Наверное, мне повезло, что я родился в рабочей простой советской семье, любой иной буржуазный барчук тут же бы потерял интерес к себе и жизни, увидав неприглядное, поросшее жестким курчавым мраком око беспредельной жути.

Тем временем события на ВБ развивались по своим законам, ведомым специалистам,

и неизвестным таким простакам, как я. Линия графика ЕВРО медленно тянулась вверх, будто её выводила некая неуверенная детская рука.

– Может... того, - первым не выдержал я, - закрываем позицию.

– Минут через десять, - ответила Мая.

– Почему?

– Мне так кажется.

"Кажется" - что за веселенький способ заработать миллион? Сомневаюсь я, что с такими душевными установками можно оторвать от мирового капитала даже пятак.

Я ошибся: когда мы закрыли позицию, выяснилось, что за час моей нервотрепки нами честно заработано 30 пунктов. Сколько-сколько, не понял. Около трехсот долларов. И что, их можно получить, не верил своему счастью.

– Разумеется, - и девушка пригласила следовать за собой.

Я это сделал со сдержанным энтузиазмом, понимая, что меня хотят провести дорогой, скажем так, удачи. Конечно, сумма мала, да главное положить в здание воздушного замка первый реальный кирпич.

Покинув операционный зал, мы деловым шагом ступили в коридор. Его пол был затянут ковролином по цвету приятным для глаз. А какой у нас самый симпатичный цвет, повышающий адреналин в крови? Правильно - зелененький. И поэтому передвигались мы по коридору с хорошим настроением. Во всяком случае, будущее для меня обрисовывалось самыми радужными красками, где вышеупомянутый цвет преобладал.

Решив, что настал мой звездный час, я поинтересовался, чем занята вечером моя милая спутница? Не желает ли провести его в приятном обществе молодого человека-с? Девушка глянула на меня, как парижская графиня на клошара, выползающего из-под копыт королевской кареты. Этого мимолетного разящего взгляда хватило, чтобы я понял свое место, находящееся, очевидно, между замусоренным железнодорожным полотном и тырновским нужником. Мои переживания по поводу безответной любви прервал голос Маи:

– Вечером я учусь.

– Где?
– спросил невольно.

Девушка обучалась в финансово-экономическом институте, и этот факт меня необыкновенно взбодрил. Учеба - причина уважительная. Лучше конспектировать бух.учет, чем прожигать молодую жизнь в злачных местечках.

– А на каком курсе?
– терзал спутницу.

– На третьем, - и спросила: - Это тебе интересно?

– Должен же знать, с кем имею дело, - нашелся.

– Ох, чудило, - одобрительно качнула головой.
– И как тебя сюда занесло?

– Ветром, - ответил.
– Майским, - промолчал.

Дальнейшие события, связанные с получением трех кредиток, мне тоже понравились -

понравились своей простотой и четкостью, хотя и не без ущерба для моего богатого внутреннего мира.

– Леночка, посмотри № 117, - попросила моя спутница, когда мы прибыли в банковское помещение.
– Наш новый трейдер, - указала на меня.
– Грезит заработать миллион.

– Похвальное стремление, - по-доброму усмехнулась Леночка, похожая на пухленькую голубоглазую куклу из магазина "Детский мир".

– Слава, - шаркнул ногой.

– Очень приятно, - смазливая барышня пальчиками щелкала по клавиатуре.
– У нас миллионеры идут через одного, - пошутила.
– Так. Двести девяносто долларов пятьдесят пять центов. До миллиона далеко. Будем брать?

– Будем, - горячился я, - брать. А миллион потом.

– Пожалуйста, - проговорила Леночка.
– Назавтра.
– И, увидев мое общее остолбенение, объяснила.
– Такой у нас порядок.

– Леночка, - выступила моя добрая фея.
– В виде исключение. А то наш друг до завтра не доживет.

Всем своим разболтанным видом я подтвердил, что так оно и будет наложу на себя руки. От нетерпения мацнуть банковские билеты, присланные нам в благотворительных целях по ленд-лизу.

Кукольная банковская прелестница выразительно вздохнула, мол, что с вами, несостоявшиеся миллионерами, делать и произвела необходимые расчеты на своем ПК.

– В кассу, - выдав металлический жетончик, указала на дверь, обороняемую двумя военизированными автоматчиками.

– Я здесь подожду, - сказала Мая.
– Надеюсь, найдешь дорогу обратно.

– Если не пристрелят, - тоже отшутился.

Через несколько минут я испытал настоящий шок. Таких глубоких чувств я давненько не переживал - и вот, пожалуйста.

Нет, меня не пытались пристрелить. Более того, миловидная женщина средних лет с сиреневыми по цвету глазами, походившая на постаревшую кинозвезду отечественного кинематографа Н. Ф., была предупредительна и улыбчива.

Правда, находилась она за бронированным, подозреваю, стеклом, что ничуть не мешало нашему производственно-прозаическому общению.

– Новенький, - приняла через щель жетончик.

– Трейдер, - сдержанно кашлянул я, словно стесняясь этого высокого звания халявщика.

– Желаю успехов, - манипулировала на клавиатуре, смотря на экран монитора.
– Двести девяносто долларов...

– ... и пятьдесят пять центов!
– поспешил я и потерял дар речи.

Почему? Дело в том, что мой взгляд, наконец, упал на стол кассира. И когда это произошло, то я ощутил, как земля уходит из-под ног.

Известно, к деньгам мое отношение равнодушное, как бальзаматора к трупу. Но, оказывается, есть и этому предел, после которого наша психика начинает ломаться, повизгивая от неприятных чувств, точно передавленная дворовая псина.