Миллион в копилке

Гусев Валерий Борисович

Стоп! А может… И я снова схватился за указатель. Открыл на букву Г и сразу нашел: «Глушь Сосновая - кв. В-3».

В квадрате В-3 мне тут же попался нужный поселок. Я прикинул, как до него добираться, и немного охладел. Полдня, не меньше. А ночевать там, на краю леса, мне совсем не хотелось.

Тут я, кстати, вспомнил, что бомж по имени Мастер оставил мне свой телефон. И я решил уточнить у него - как побыстрее и поудобнее добраться до Глуши Сосновой и вернуться домой в тот же день.

Мастер

отозвался сразу и сказал:

– А что, очень нужно?

– Да. Очень. Дело важное.

– Опять на миллион?
– Он немного помолчал, а потом предложил: - Тебе повезло. Я сам в те края собираюсь съездить. В субботу тебя устроит?

– Еще как!

– Тогда встречаемся в девять утра, на том же месте. Не опоздай.

Я положил трубку и вздрогнул, потому что сзади меня раздался вредный голос:

– А ты куда?
– Алешка так решительно стоял передо мной, что я понял - одному поехать никак не получится.

Впрочем, до субботы есть время. И я сказал:

– Еще сам не знаю. Там видно будет.

– Вот вместе и посмотрим.

Вот и поговори с ним…

А ведь еще надо как-то с родителями этот вопрос уладить, безболезненно. Не врать же опять про дачу с ночевкой.

Вечером я позвонил Лене и спросил:

– Ты помнишь, какие монеты были в дедушкиной коллекции?

– А чего их помнить? У дедушки все записано. Реестр такой, с названием и описанием. Он его, правда, в милицию отдал, но копия осталась.

– Ну-ка, Лен, подиктуй мне, я запишу. Только попроще выбирай.

Лена взяла копию реестра и медленно, с расстановкой, чтобы я успел записать, назвала мне с десяток разных монет.

– Все, спасибо, - сказал я.
– Достаточно.
– И чтобы избежать ее преждевременных расспросов, быстренько попрощался и бросил трубку.

А потом выучил весь список «насквозь».

В пятницу папа пришел с работы очень рано и сказал, что улетает в командировку на какой-то аукцион. По некоторым сведениям, сказал он, там могут появиться краденые вещи. И нужно их выявить, опознать и задержать жуликов.

И еще он сказал, что летит через Париж, и что ему дали солидную премию за успешное расследование одного дела, и что он на эту премию купил маме подарок ко дню рождения.

– Большой?
– обрадовалась мама.

– Очень!
– похвалился папа.
– Просто громадный.

И мама выскочила в прихожую - смотреть подарок.

– Да он здесь!
– крикнул ей вслед папа. И положил на стол красивый конверт с Эйфелевой башней.

– Ну… Не такой уж он большой, - немного разочаровалась мама.

Папа рассмеялся и торжественно провозгласил:

– Громадный и прекрасный! Я дарю тебе Париж! На три дня.

Хорошо, что Алешка успел

подставить маме стул, потому что у нее подкосились от счастья ноги.

Она сидела и смотрела на папу, хлопая глазами. А он объяснял ей то, что уже и так было понятно:

– Это тебе турпоездка. До Парижа летим вместе, ты остаешься там, а я заеду за тобой на обратном пути. Трех дней тебе хватит, чтобы разграбить Париж до основания?

– Смотря сколько валюты ты мне дашь, - мама уже начала приходить в себя.

Так, вопрос с родителями улажен. Самым лучшим образом. Папа сказал, чтобы мама мгновенно собралась, так как вылет завтра, рано утром.

Я попробовал и с Алешкой уладить подобный вопрос подобным же образом. И сказал голосом, полным заботы о младшем брате:

– А Лешку нельзя тоже в Париж взять? Мальчику так хочется! Он ни разу в Париже не был.

Родителей мои слова так растрогали, что они даже ничего не заподозрили. Зато Алешка сразу все понял.

– Ни в какие Парижи без Димы я не хочу. Это нечестно.

Родители чуть не заплакали от умиления. И я тоже. От его хитрой вредности.

А зря! Последующие события убедительно показали, что если бы Алешка улетел в Париж, мне бы в Московской области пришлось очень круто.

И вот рано утром, в решающую субботу, родители, уже готовые к отъезду (мама - счастливая, папа - озабоченный), разбудили нас, дали нам всякие полезные наставления, взяли с нас невыполнимые обещания, напомнили - где крупа, где картошка, где холодильник, и, попрощавшись, умчались в свой Париж, как на крыльях.

Лучшего подарка они нам сделать не смогли бы. Как бы ни старались.

В девять утра мы уже мчались в дырявой машине Мастера навстречу новым приключениям.

По дороге Алешка все время поглядывал на небо. Я думал, что он опасается дождя, но день начинался очень ясный, синий, солнечный. Наверное, последний день золотой осени.

– Что ты там все высматриваешь?
– не выдержал я.

– Самолет, - сказал он.
– Ручкой им помахать.

Я не успел ответить, потому что в кармане Мастера зачирикал мобильник. И наш водитель стал с кем-то говорить в своей односложной манере:

– Да. Нет. Не думаю. Установлено. Не знаю. Он в Париж вылетел. Да. Конечно. На три дня.
– И отключил телефон.

Я еще не успел закрыть открытый от удивительного совпадения рот, а Алешка уже спросил:

– А кто это улетел в Париж?

Мастер как-то странно на него глянул и ответил с подозрительной усмешкой:

– Так… Сотрудник один.

Какие, извините, сотрудники у бомжей?

И больше мы до самой Глуши не разговаривали. Думали каждый о своем.