Миллион миров
Шрифт:
– Кхлац-кхлац, – стоящий напротив то ли прокашлялся, то ли прохрустел старыми костями. – Благодарю, что прибыли на мой зов. Это дело первоочередной важности и экстренной серьёзности. Я пульсирую от желания изо всех сил сжать вашу слаботельную конечность и размозжить её от переполняющих меня чувств.
Из темноты возникли две чудовищных клешни, затем две здоровенных, и наконец две просто больших. Все шесть отростков воплощённого ужаса потянулись к сыщику, хуже того, они потянули из темноты своего обладателя: явно не человека. Это был примерно двухметровый в высоту и трёхметровый в ширину… хм… гибрид краба с зергом. Такой расы Фокс ещё не встречал. Ана,
Бронированный от природы и заскорузлый от прожитых лет, крабитянин был похож на UFO из кошмара уфолога с какой-нибудь примитивной планеты. Эта нелетающая тарелка стояла на двенадцати членистых ногах и тянулась к человеку тремя парами угрожающе приоткрытых клацалок.
Фоксу искренне захотелось увернуться от чудовищных клешней, развернуться прочь от незнакомца, со скоростью света вернуться в родной гамак, свернуться там калачиком, перевернуться на правильный бок, отвернуться от забот – и возвратиться в сон, который был бесцеремонно прерван срочным вызовом. Но он не поддался уютному соблазну. Уж если детектив ответил на экстренный зов, принял аванс и совершил экспресс-переход через Врата (оплаченный принимающей стороной), то обязан проснуться и помочь клиенту.
Фокс встретил ближайшие клешни и постучал по ним с подобающим уважением и силой. Ай, больно! Броня краба была усеяна мелкими наростами, которые не так уж и затупились от возраста.
– Как вас зовут?
Крабитяне, по-видимому, не умели говорить: они сухо пощёлкивали клешнями и переступали членистыми ногами. Их язык был языком тел. Чудище издало серию лёгких сухих звуков, покачнувшись туда-сюда, а переводчик озвучил человечьим голосом:
– Мистер Щёклдер, эскраб.
– Хорошо, мистер Щёклдер, в чём дело? Что у вас стряслось?
– У меня украли монокль, – трагично констатировал краб.
– Ээ?? – только и спросил Фокс.
– Золотой, фамильный, прекрасный. Дорогой моему сердцу. Монокль, ясно вам?
Ана едва слышно хихикнула. Межпланетный сыщик секунду пялился на чудище, пытаясь понять, насколько происходящее было шуткой и розыгрышем, а насколько всерьёз. Оплата Врат туда и обратно плюс гонорар – дороговато для розыгрыша!
Мистер Щёклдер знал, что у сыщика отсутствует нейр, информация об этом входила в базовый пакет условий найма Фокса. Но всё же упрямо попробовал передать ему информацию. Когда это предсказуемо не удалось, крабитянин суетливо щёлкнул клешнями (переводчик саркастически буркнул: «Умилительно, чудесно») и раскрыл визиограмму. Перед Одиссеем возникла полусфера из хрусталя в оправе из красноватого материала, напоминавшего золото. Штуковина крепилась на изящной витой цепочке с острым штырём, который вбивают прямо в панцирь. Красиво. И ясно, почему переводчик назвал её «монокль»: полусферу надевают на один из стебельчатых глаз краба. Похоже на признак статуса и ясно, почему вещица настолько ценна.
– Я почти не вижу в темноте, – сообщил Фокс. – А у вас наверняка фильтры. Можете сделать посветлее?
Ах, лучше бы он не просил. В зале просветлело и стало видно, что позади старого чудища к стенке жмётся полтора десятка молодых, ростом Фоксу по пояс. Целое поле колышущихся отростков и внимательно выпученных глаз. Брр. Их клешни ещё не окончательно отвердели, поэтому щёлкание сливалось в мягкий шелест и скрип.
– Это мои внучки! – гордо представил мистер Щёклдер. – Я законно выкрал их из гнезда министра Щипсона ещё икринками, подсунул в кладку своим детям, и теперь они все мои. Полюбуйтесь на министерских красавиц.
– Хорошо, – спокойно ответил Фокс, внимательно оглядев своего клиента. – Скажите, а что у вас на, ммм, руке?
К телу крабитянина было прижато ещё две маленьких клешни, самые мягкие и гибкие из всех. Сейчас они были компактно сложены, но при необходимости распрямлялись и вытягивались, способные дотянуться до вкусного слизня в глубине коралловой расщелины или до места на панцире самого краба, куда налипла кислотная губка – чтобы вовремя содрать её и отшвырнуть подальше. В общем, это были удобные и эволюционно полезные клешни. Но на одной из них Одиссей заметил аккуратную вакуумную заплатку. Судя по всему, свежую.
– А, это, – краб всплеснул всеми конечностями. – С этого всё и началось!
Его клешни сжались с угрожающим скрежетом, будто сейчас начнут трескаться и лопаться, а массивное тело задрожало от гнева.
– Эту рану я получил сегодня утром в проклятой забегаловке… даже имени которой не хочу называть, чтобы не корябать себе ганглии!
– Если не называть, то расследовать будет сложновато, – возразил Фокс. – Давайте начнём с начала.
– Ладно, – проворчал краб. – Накануне в нашу систему явился Странствующий Космический Зоопарк имени святого Тафа. Теперь я подозреваю, что этот Таф вовсе не святой, а вообще какой-нибудь мошенник. Да! Но вчера мы этого не знали. А уж они постарались втереться к нам в доверие! Вот, полюбуйтесь, чего устроили эти пролетайцы.
Мистер Щёклдер эффектно взмахнул клешнёй и выбросил новую запись воспоминаний. Они оказались на поверхности непримечательной планеты, посередине невысокого города, круглые домики которого громоздились друг на друга, как виноградины в лозе. Они поросли короткой красной травой на устланных мхом болотах, влажный пейзаж внизу был совершенно невзрачный, зато над ним… Ух ты.
Всю небосферу крабитян заполонила реклама прибывшего зоопарка. Гигантские атмосферные визиограммы превратили небо в диковинный мир, населённый стаями невиданных созданий. В центре гордо парило изображение самой станции: зелёно-жёлтая, по форме похожая на голову птицы с вытянутыми полосами «клюва». Видения сулили местным тонну незабываемых впечатлений, и даже Одиссею срочно захотелось в зоопарк – неудивительно, что население планеты с готовностью туда повалило.
– К нам такой прилетал, – улыбнулась Ана. – Отличное место! Там я впервые увидела, как ириалины поедают материю, а коларисы меняют цвет любым вещам.
– Значит, вы с внучками отправились в зоопарк? – подытожил Фокс.
– Посеменили со всех ног! Мы не хотели упускать редчайший шанс и купили билеты с доплатой за срочность. Ведь странствующий зоопарк прилетел всего на две недели, и по планете пошёл слух, что билеты почти закончились! – краб вздохнул. – Теперь-то я знаю, что это был бессовестный обман, а именно, маркетинг. Но утром я был ещё чист и невинен, как неразлупившаяся икринка, ах, такая маленькая икриночка, ещё не познавшая зла.
Стебельковые глаза мистера Щёклдера затуманила ностальгия о том, какой невинный он был сегодня с утра.
– Вся наша цивилизация была наивной и непорочной до столкновения с этими коварными отродьями космоса и их бизнес-изощрённостью, – печально и обличающе топнул он. – Я подсадил внучек на панцирь и поспешил навстречу новому опыту. Кстати, в одном реклама не обманула. Мы получили с десяток ярких впечатлений и одно незабываемое: когда мне чуть не откусили клешню!
– Кто откусил? – вырвалось у Аны.