Миллиардер и девственница

Клэр Джессика

— Ты уверена, что хочешь пойти со мной в этом? — она кинула взгляд на туфли.

— Ты совершенно великолепна, — сказал Роб. — И мне нравится, как ты в них выглядишь. Не заставляй меня покупать тебе пару туфель на шпильках для каждого свидания, на которое я тебя приглашу.

— Я верну их, — пригрозила она, обретя дар речи. — Ты не можешь заставить меня взять их.

— Держу пари, что смогу, — он игриво поднял одну бровь. — Держу пари, что я найду самые красивые, самые высокие туфли, и ты влюбишься в них так, что сама захочешь оставить их себе, как бы тебя не смущала их стоимость и высота каблука.

— Я бы не взяла! — ее протест прозвучал слабо

даже для ее собственных ушей. Высокие шпильки, девчачьи туфли?! Господи, как же она была падка до красивых туфлей!

— Какой твой любимый цвет? Полагаю, ты любишь яркие вещи, несмотря на это скучное платье. Я думаю, что пара ярко-красных туфлей на каблуках будут выглядеть великолепно на твоих ножках. А ты как думаешь? — Роб положил ее руку себе на сгиб локтя, и они пошли по саду.

— По-моему это звучит ужасно, — солгала она. Боже, это звучало прекрасно! — Я бы никогда их не надела.

— Ты дерьмовая лгунья! — сказал он ей, забавляясь. — И это просто превосходно!

Марджори заправила прядь волос за ухо, чувствуя себя немного загнанной в угол.

— Роб, серьезно, я больше не могу принимать от тебя обувь. Ее у меня и так слишком много. Держу пари, что они стоили шестьсот долларов.

— По-моему, мой помощник сказал мне, что они стоят три штуки.

Марджори почувствовала слабость в коленях.

— Три… о боже! — Ради них ей пришлось бы работать целый месяц. — Роб, я не могу… Забери их, пожалуйста. — Марджори остановилась и принялась снимать туфли.

— Нет! — сказал он ей, хватая одну из туфель и надевая ту обратно на ногу.

На какое-то нелепое мгновение Марджори показалось, что они затеяли драку из-за того, что она не хотела надевать туфлю обратно на ногу, и эта мысль показалась ей настолько нелепой, что девушка захихикала.

— Это останется на твоей ноге, и эти туфли теперь твои! — сказал он ей. — Это был подарок.

— Это действительно дорогой подарок, — запротестовала она.

— Не для меня.

— Ой. О-о-о, нет. — Ее пальцы крепче сжали его рукав рубашки. — Хм… Я совсем забыла спросить, чем ты зарабатываешь на жизнь?!

— У меня свой бизнес. Почему ты об этом спрашиваешь? — Роб бросил на девушку настороженный взгляд.

— Ты здесь по работе?

— Нет. Я здесь просто наслаждаюсь небольшим отпуском. Отдыхаю и набираюсь сил.

— Со своими помощниками?

— Моим помощникам тоже не помешало бы немного отдохнуть от работы.

Марджори одернула платье, чувствуя себя немного неловко.

— Роб, я не хочу, чтобы ты думал, что я встречаюсь с тобой из-за твоих денег. — Девушка замолчала, когда мужчина запрокинул голову назад и громко рассмеялся. Марджори почувствовала укол раздражения.

— И что тут смешного?

— Ты, — сказал он, глядя на нее с такой широкой улыбкой, что девушка почувствовала слабость в ногах. — Милая, я знаю, что ты встречаешься со мной не из-за этого.

— Но я не твоя возлюбленная, — напомнила она ему.

— Пока нет, — весело согласился он. — Но вечер только начинается, а ночь еще не наступила.

***

Остаток ночи, решила Марджори, оказался просто волшебным. Они снова покинули Черепаший риф. Это слегка удивило девушку, но Роб сказал, что хочет уединиться. Поэтому они взошли на пришвартованную яхту и отправились к ближайшему острову за мороженым. Они взяли рожки и сели за крошечный столик в самом конце кафе и принялись болтать, наслаждаясь вкусным мороженым. Их разговор продолжался долгие часы, что удивило Марджори. Девушка

думала, сев за столик, она обнаружат, что у них нет ничего общего, а как оказалось, пусть они имели массу различий, но и было много общего. Роб был единственным ребенком, как и она. Роб рос без родителей, как и она. Однако несмотря на то, что Марджори была воспитана любящими бабушкой и дедушкой, Роб провел свое детство приюте. Также они оба были страстными сладкоежками, любили музыку Джонни Кэша, и предпочитали собак кошкам.

Однако Марджори находила Роба более чем привлекательным, чем общие интересы. Ей нравилось слушать его рассказы о детстве, о знаменитых людях, с которыми он встречался, о стычке, случившейся, когда он служил в армии с сержантом-инструктором, который так орал на всех мужчин, что они подшучивали над сержантом на протяжении всей начальной подготовки. И девушка обнаружила, что начинает рассказывать о своем прошлом, о друзьях, о своих мечтах. Марджори даже рассказала ему о невероятной работе, которую Бронте предложила ей, и они отпраздновали это, выпив по кружке «Рутбира». Девушка потянулась за соломинкой и измазала кончики пальцев взбитыми сливками, а Роб схватив ее руку, притянул к себе и облизал каждый пальчик. От такого действия у Марджори закружилась голова и она почувствовала вспыхнувшее желание.

А когда свидание подходило к концу, и они уже не могли есть мороженое, Марджори схватила Роба за руку.

— Почему бы нам не спуститься на пляж и не насладиться ночным прибоем?

Роб — дерзкий, уверенный в себе Роб — заметно вздрогнул.

— Если честно, я был бы весьма счастлив больше никогда не видеть пляж.

— Что? Почему?

— Ты знаешь почему, — ответил он с усмешкой. — Вот если бы классная девчонка пришла раньше и спасла меня прежде, чем я вошел в воду. Так что я бы предпочел, чтобы этого никогда больше не повторилось.

— Держу пари, что нет.

— Я бы на такое пари не пошел.

Марджори покачала головой.

— Тогда почему ты остался на острове?

— Я нашел здесь кое-что, что заставило меня остаться, — сказал ей Роб. Его ладонь скользнула по руке девушки, и мужчина погладил большим пальцем ее костяшки. И Марджори снова почувствовала, как краснеет.

Вернувшись на Черепаший риф, они прогуливались по курорту до отеля сцепив пальцы. Роб проводил Марджори до ее комнаты, поскольку было уже довольно позднее время. Они стояли возле дверей номера, негромко переговариваясь, и когда Марджори неохотно сообщила Робу, что у нее ранним утром запланированы дела, они перешли к поцелую на ночь. Ладонь Роба легли на затылок Марджори, и мужчина притянул девушку к себе, целуя ее. Этот поцелуй, казалось, длился целую вечность, а когда они разорвали поцелуй, то грудь Марджори прижались к мужчине, а ее руки обвились вокруг шеи Роба. Девушка раскраснелась и тяжело дышала.

— Спокойной ночи, любимая, — сказал он ей хриплым голосом.

— Только не твоя любимая, — машинально ответила она.

— Пока нет, — согласился он.

И, прежде чем Роб оставляя Марджори одну в своем номере, он вновь коснулся ее губ.

Когда они наконец-то попрощались, то девушка закрыла за мужчиной дверь и дойдя до кровати, плюхнулась на нее и прижала кончики пальцев к губам, всё еще хранящих поцелуй.

Они только целовались. Роб оказался настоящим джентльменом. И почему же это было так волнующе и так разочаровывающе одновременно? Почему она хотела большего? Разве она не ждет любви? Не страсть? Марджори так долго ждала этого мгновения, что еще несколько свиданий не так уж и долго, верно?