Миллениум. Тетралогия.
Шрифт:
– Знаешь, ты идиотка! Сумасшедшая! – кричал тренер.
Лисбет была не в силах отвечать. Силы полностью оставили ее, увиденное на рисунке постепенно стиралось из мыслей, и она в полном изнеможении опустилась на скамейку в раздевалке. Рядом с ней сидела Джамиля Ачебе, крутая девушка, с которой она обычно боксировала и занималась любовью – как правило, именно в таком порядке, – поскольку, когда они бились особенно отчаянно, это часто ощущалось как некая дикая прелюдия. Несколько раз они вели себя в душе не совсем прилично. Ни одну из них правила этикета особенно не волновали.
– Вообще-то я согласна с этим крикуном. У тебя не все в порядке с головой, –
– Возможно, – ответила Лисбет.
– Твоя рана выглядит отвратительно.
– Она заживает.
– Но тебе незачем боксировать.
– Явно.
– Пойдем ко мне домой?
Лисбет не ответила. Ее телефон снова зажужжал, она достала его из черной сумки и посмотрела, что там. Ей пришли три сообщения с тем же содержанием, с засекреченного номера. Прочитав их, она сжала кулаки и приобрела такой яростный вид, что Джамиля почувствовала, что лучше заняться любовью с Лисбет Саландер в какой-нибудь другой день.
Микаэль проснулся уже в шесть часов утра, с парочкой отличных формулировок в голове, и по пути на работу статья сама собой вырастала у него в мыслях. В редакции он работал с полной отдачей, едва замечая происходящее вокруг; правда, иногда он отключался от статьи и вспоминал об Андрее.
Хотя он по-прежнему надеялся на лучшее, но подозревал, что Андрею пришлось пожертвовать ради материала жизнью, и старался в каждом предложении воздать коллеге должное. С одной стороны, репортаж задумывался как история убийства Франса Бальдера и рассказ об Августе Бальдере – восьмилетнем мальчике-аутисте, который видел убийство отца и, невзирая на отставание в развитии, нашел способ нанести ответный удар. Но Микаэлю хотелось, чтобы на другом уровне это была поучительная история о новом мире слежки и шпионажа, где стерты границы между легальным и преступным, и писалось ему действительно легко. Часто слова просто лились сами собой. Но это не означало полное отсутствие проблем.
Благодаря давнему контакту в полиции Блумквист раздобыл материалы расследования нераскрытого убийства Кайсы Фальк из Броммы, молодой женщины, когда-то являвшейся подругой одного из главных персонажей в «Свавельшё МК». Хотя преступника не нашли и никто из допрошенных в ходе расследования особой разговорчивостью не отличался, Микаэль все же смог заключить, что мотоклуб раздирали сильнейшие разногласия и что среди членов компании распространилась какая-то новая неуверенность, подспудная боязнь, вызванная тем, что один из свидетелей назвал «Леди Зала».
Несмотря на значительные усилия, полицейские так и не сумели понять, что подразумевается под этим именем. Но у Микаэля не было никаких сомнений в том, что «Леди Зала» – это Камилла и что она стоит за целым рядом других преступлений, как в Швеции, так и за границей. Однако добыть доказательства было трудно, и это его раздражало. Пока что она фигурировала в статье под кодовым именем Танос.
Впрочем, самая большая проблема заключалась не в Камилле и даже не в ее неясных связях с русской Думой. Больше всего Микаэля волновало сознание того, что Эд Нидхэм ни за что не поехал бы в Швецию и не сдал в высшей степени секретную информацию, если б не хотел скрыть нечто более крупное. Глупостью Эд не отличался и понимал, что Микаэль тоже не дурак. Поэтому его рассказ не был приукрашен ни в одном пункте. Напротив, Эд изображал АНБ в довольно жутких красках. И тем не менее… Присмотревшись к его сведениям поближе, Микаэль увидел, что он все-таки описывал шпионскую организацию, которая хорошо функционировала и вела себя вполне достойно, если не считать гнойника
Американец явно хотел серьезно навредить нескольким отдельным сотрудникам, но скорее не потопить всю организацию, а смягчить ей удар при уже неизбежном крахе, поэтому Микаэля не слишком удивило или даже разозлило, когда у него за спиной возникла Эрика и с озабоченным выражением лица протянула ему телеграмму Телеграфного агентства.
– Наш материал лопнул? – спросила она.
Переведенная телеграмма агентства Ассошиэйтед пресс начиналась так:
Два высоких начальника АНБ, Джоаким Баркли и Брайан Эббот, задержаны по подозрению в тяжких экономических преступлениях и незамедлительно уволены в ожидании суда.
«Для нашей организации это позорное пятно, и мы не пожалели сил, чтобы разобраться с проблемами и привлечь виновных к ответственности. Тот, кто работает для АНБ, должен обладать высокими моральными принципами, и мы обещаем во время судебного процесса проявить максимальную прозрачность, какую только позволяют интересы нашей национальной безопасности», – говорит руководитель АНБ адмирал Чарльз О’Коннор агентству Ассошиэйтед пресс.
Помимо длинной цитаты из речи адмирала О’Коннора, телеграмма была не особенно содержательной; в ней не упоминалось об убийстве Бальдера или о чем-либо, связанном с развитием событий в Стокгольме. Но Микаэль, естественно, все равно понял, что имела в виду Эрика. Теперь, когда новость вышла наружу, на эту историю набросятся «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс» и вся свора крупных американских журналистов, и невозможно предсказать, что они откопают.
– Плохо дело, – сдержанно сказал Блумквист. – Но этого следовало ожидать.
– Неужели?
– Это часть той же стратегии, из-за которой они обратились ко мне. Это damage control [83]. Они хотят вернуть инициативу себе.
– Что ты хочешь сказать?
– У них имелась причина выдать эту информацию мне. Я сразу понял, что это неспроста. Зачем Эд так настаивал на встрече со мной здесь, в Стокгольме, да еще в пять часов утра?
Эрика, как обычно, под строжайшим секретом получила информацию об источниках и сведениях Микаэля.
– Значит, ты считаешь, что его действия были санкционированы свыше?
– Я подозревал это с первой же минуты. Однако поначалу не понимал, чем он занимается. Просто чувствовал: что-то нечисто. Но потом я поговорил с Лисбет.
– И тогда ты понял?
– Я сообразил, что Эд точно знает, что именно она выкопала во время своего хакерского вторжения и что у него есть все основания опасаться того, что я узнаю все до единого слова. Он изо всех сил старался смягчить вред.
– Тем не менее он рассказал тебе не самую радужную историю.
– Он понимал, что я не удовольствуюсь чем-нибудь слишком приукрашенным. Думаю, он выдал мне ровно столько, чтобы я удовлетворился, получил эксклюзивный материал и не копал дальше.
– Ну, тут он, пожалуй, промахнулся.
– Можно, по крайней мере, надеяться на это. Но я не представляю, как мне двигаться дальше. АНБ – это тайна за семью печатями.
– Даже для такой старой ищейки, как Блумквист?
– Даже для него.
Глава 30
25 ноября
В телефоне было написано: «В следующий раз, сестрица, в следующий раз! » Сообщение послали трижды, но был ли это результат технической ошибки или же глупой нарочитости, определить Лисбет не могла. Это не имело значения.