Миллениум. Тетралогия.
Шрифт:
— Значит, Свенссон собирался разоблачить полицейских.
Разговор принимал весьма неприятный оборот. Бублански живо представил себе, в каком контексте по средствам массовой информации пойдет гулять информация о «полицейском следе».
— Нет, — возразил Микаэль. — Он собирался разоблачить преступников, среди которых, возможно, есть полицейские. Кстати, он также собирался упомянуть о нескольких представителях той профессиональной группы, к которой принадлежу я, то есть о журналистах.
— И вы намерены сейчас предать гласности эту информацию?
Микаэль
— Нет, — ответила она. — Сегодня мы как раз занимались весь день тем, чтобы заменить содержание очередного номера. По всей вероятности, мы опубликуем книгу Дага Свенссона, но только если узнаем, что произошло. И при сложившихся обстоятельствах книгу придется значительно переработать. Могу вас успокоить: мы не намерены усложнять работу следствия по делу об убийстве двух наших друзей.
— Мне нужно посмотреть рабочее место Дага Свенссона, а поскольку это редакция журнала, то, возможно, понадобится также произвести обыск в помещении.
— Весь материал находится в настольном компьютере Дага Свенссона.
— Понятно, — кивнул Бублански.
— Я уже разбирал его письменный стол, — сказал Микаэль. — Я убрал из его материалов некоторые записи, в которых были указаны имена источников, пожелавших остаться анонимными. Все остальное в вашем распоряжении. Я положил на стол записку, чтобы там ничего не трогали и не перекладывали. Но проблема в том, что до выхода из печати содержание книги Дага Свенссона должно храниться в секрете. Поэтому нам бы очень не хотелось, чтобы рукопись распространялась в полиции, тем более что мы собираемся разоблачить нескольких полицейских.
«Вот черт! — подумал Бублански. — И как же я раньше не сообразил послать сюда кого-нибудь еще утром». Однако он только кивнул и не стал развивать эту тему.
— О’кей. Есть одно лицо, которое мы хотим допросить в связи с убийством. У меня есть основания полагать, что это лицо вам знакомо. Я хочу знать, что вам известно о женщине по имени Лисбет Саландер.
В первый миг Микаэль Блумквист от неожиданности стал похож на живой вопросительный знак. Бублански отметил, что Эрика Бергер метнула на него пронзительный взгляд.
— Я что-то не понимаю!
— Вы знакомы с Лисбет Саландер?
— Да, я знаком с Лисбет Саландер.
— Какого рода это знакомство?
— А почему вы спрашиваете?
Бублански в досаде махнул рукой:
— Я уже сказал, что мы хотим задать ей некоторые вопросы в связи с убийством. Так какого рода ваше знакомство?
— Но это же… это же полная ерунда! Лисбет Саландер никак не связана с Дагом Свенссоном и Миа Бергман.
— Вот мы и займемся тем, чтобы спокойно и не торопясь установить этот факт, — терпеливо ответил Бублански. — Но мой вопрос не отменяется: каким образом вы познакомились с Лисбет Саландер?
Микаэль почесал щетину на подбородке, протер глаза, стараясь собраться с мыслями, и наконец встретился взглядом с Бублански.
— Два года тому назад я нанимал Лисбет Саландер для сбора материала по совершенно другому
— Что это было за дело?
— Очень сожалею, но этот вопрос нарушает конституционные гарантии, защиту частной жизни и тому подобное. Поверьте мне на слово, это не имело ни малейшего отношения к Дагу Свенссону и Миа Бергман. Это было совершенно другое расследование, которое давно закончено.
Бублански взвесил услышанное. Ему не нравилось, когда ему заявляли, что есть секреты, которые нельзя раскрывать даже в связи с расследованием убийства, однако решил до поры до времени не настаивать.
— Когда вы в последний раз видели Лисбет Саландер?
Микаэль помолчал, обдумывая ответ:
— Так вот: в последний раз я общался с Лисбет Саландер осенью позапрошлого года. В тот год к Рождеству все наши дела были закончены, и после этого она исчезла из города. Больше года я ее нигде не видел, и так было до прошлой недели.
Эрика Бергер подняла брови, и Бублански сделал вывод, что для нее это новость.
— Расскажите, как вы встретились.
Набрав в грудь побольше воздуха, Микаэль вкратце описал то, что произошло возле ее дома на Лундагатан. Бублански слушал его со все возрастающим удивлением, пытаясь понять, правда ли это или Микаэль все сочинил.
— Так вы с ней не разговаривали?
— Нет, она скрылась за домами в верхнем конце Лундагатан. Я прождал довольно долго, но она больше не появлялась. Я написал ей письмо и попросил, чтобы она дала о себе знать.
— И вам ничего не известно ни о каких связях между ней и парой из Энскеде?
— Нет.
— О’кей. Вы можете описать человека, который, по вашим словам, напал на нее?
— Вряд ли. Он сразу набросился на нее, она защищалась, потом спаслась бегством. Я видел его примерно на расстоянии сорока или сорока пяти метров. Дело было ночью, на улице было темно.
— Вы были пьяны?
— Я был немного под хмельком, но не пьян в стельку. Это был блондин с волосами, собранными в конский хвост, с толстым пивным животом, одетый в короткую, по пояс, куртку. Поднимаясь по лестнице на Лундагатан, я видел его только со спины, но потом он обернулся, чтобы ударить меня. Мне кажется, у него было худое лицо и светлые, близко посаженные глаза.
— Почему ты не рассказывал об этом раньше? — вмешалась Эрика Бергер.
Микаэль Блумквист пожал плечами:
— Сначала помешали праздники, и ты уехала в Гётеборг участвовать в этих проклятых дебатах. В понедельник тебя не было, а во вторник мы только мельком виделись. И это событие как-то отошло на задний план.
— Но после того, что случилось в Энскеде… Вы ничего не сказали об этом в полиции, — уточнил Бублански.
— А с какой стати мне было говорить об этом в полиции? С таким же успехом я мог бы рассказать о том, что поймал на месте преступления воришку, который месяц тому назад попробовал обворовать меня в метро на станции «Т-Сентрален». Между происшествием на Лундагатан и тем, что случилось в Энскеде, нет никакой связи.